Доноры

Ствол «ремингтона» качнулся, описав полукруг.

— Место, сам видишь, неплохое. Всюду пустыня, подобраться незамеченным далеко не просто. Правда, в сотне шагов отсюда дорога, но в свое время я установил там пару коробочек на солнечных батарейках. Оптико-электронная система фирмы «Рек-Гэнгста». Такие же камеры, что и вдоль забора. Пульт в доме, на первом этаже. Там же и сигнализация. Не увидишь, так услышишь. — Сэм вновь двинулся вперед. — К сожалению, пока ты почивал, вся эта электронная хреновина успела отказать трижды. Пришлось подниматься на крышу и непосредственно обозревать окрестности. Такие вот дела, парень, — Сэм Гордон неопределенно покрутил рукой в воздухе. Жест мог означать что угодно — от самого замечательного до самого худшего. Однако в данном случае сомневаться в том, что именно он означал, не приходилось. — Привыкай, камрад. Системы — системами, но прежде всего будем доверять слуху и зрению. В темное время суток придется пользоваться инфракрасными очками.

— Но они тоже могут отказать. Разве не так?

— Верно, могут, — указательным пальцем и большим Сэм ущипнул себя за нос. — Но тот хитрый кубик я давал тебе не просто так, а с умыслом. Все дело в вероятности того или иного события. Скажем, сейчас ты неудачник, но из этого отнюдь не следует, что все будет валиться у тебя из рук. — Сэм пристроил винтовку на локтевой сгиб и остановился. В широкополой шляпе, в видавших виды сапогах и в мятом вельветовом костюмчике он напоминал худого бродяжку, прямиком сошедшего с экрана вестерна. Не хватало только шпор и повязанной на шее косынки. Они только что завершили обход дома, вернувшись к низенькому крылечку.

— Если, к примеру, используя исправное оружие и целевые патроны, получают вероятность осечки порядка одного отказа на тысячу шестьсот — тысячу восемьсот выстрелов, то у такового счастливчика, как ты, это будет каждый двадцатый или тридцатый выстрел. Аппаратура же — вещь более капризная, значит, и ломаться будет чаще.

— И какой же я должен сделать вывод?

— А такой, что следует нам с тобой вдвойне осторожничать и ни в коем случае не теряться при очередных сбоях. Если перекосило двадцатый патрон, выбрасывай его к чертовой матери. Будь уверен, что двадцать первый и двадцать второй бабахнут, как положено.

— Хорошо, если так… Кстати, откуда такие цифры?

Гордон снисходительно взглянул на собеседника.

— Как-никак, но я работаю в ОПП. Или ты полагал, что я просиживал там даром штаны? Нет, приятель… Поначалу все мы там были энтузиастами. Борхес твердил о возникновении новой фундаментальной науки и грезил наградами. Кроме доноров в штат были набраны математики, физики, биологи. Словом, чего-чего, а различного рода цифр мы успели поднакопить, — Гордон ухмыльнулся. — Но сейчас тебя должно занимать другое: в эти несколько дней ты просто обязан уцелеть!

— Да уж постараюсь… — Виктор неловко присел на деревянную ступеньку. После ходьбы раненная нога ощутимо ныла.

— Пойми, приятель, неудача — не такая уж всесильная вещь! С ней тоже можно спорить. Самый наглядный пример — ты сам. Я держу тебя здесь уже более полутора суток — и что же? Кроме нескольких незначительных поломок, ничего более не приключилось.

— А скорпионы с пауком?

Гордон пренебрежительно отмахнулся.

— Чепуха! Было бы о чем говорить! Смотри под ноги, не плошай — и ни одна из этих гадин тебя не коснется.

— Твоими бы устами да мед пить!

— А по-моему, ты до сих пор не уяснил главного. Нас теперь двое, и это серьезным образом меняет весь расклад. Обречены одиночки, мы же с тобой можем дежурить посменно. Ты уже держишься на ногах, так что постоять за себя сумеешь, — Гордон приводил не бог весть какие аргументы, но голос его был тверд и оказывал на Виктора благотворное действие. Убеждали даже не сами слова, сколько та уверенность, с которой он рубил фразу за фразой.

— Кроме того, и у тебя, и у меня есть за что драться. Есть и чем драться, согласен? Словом, кто здесь кого — мы еще посмотрим!

Его напористость рассмешила Виктора.

— Я что, кажусь тебе полным размазней? Похоже, ты задал себе цель вдохнуть в меня уверенность?

— И вдохну! — несколько резковато отреагировал Гордон. Отвернувшись в сторону, добавил: — Потому что знаю, при каких обстоятельствах тебя брали люди Рупперта.

Виктор поморщился. Все-таки этот парень нашел, чем его ущемить.

— Давай не будем об этом. — Он недовольно потер ноющую ногу.

Они ненадолго замолчали. И сразу стало слышно, как тихо напевает скользящий над песчаными барханами ветер. Колеблющимся маревом зной плыл над землей, ломая далекую линию горизонта. От этой игры видимого глаз терялся, и марево воспринималось, как некое подобие тумана. Казалось странным, что ветер не в состоянии разогнать этот стекольчатый трепет, что, разогревшийся и успокоившийся, мир и здесь не может обойтись без вечных своих фокусов и причуд.

Чуть прищурившись, вместо песчаной равнины Виктор вдруг увидел взбаламученный до самого дна океан. Желтые гигантские волны вздымались и опадали. Но это был особый океан, медлительный и тяжелый. Бурю и шторм этой стихии обычное человеческое зрение по суетной своей непоседливости просто не замечало.

— Да… — протянул Сэм. Он по-прежнему глядел чуть в сторону. — Наверное, это и впрямь не мое дело, и все-таки… — Он неловко прокашлялся. — Пойми меня правильно, Вилли. Если отправляешься в горы, то обязательно берешь курс на вершину. Иначе незачем трогаться с места. Это предприятие рискованное, но коли уж мы взялись за него…

— Я понял тебя. Сэм. Если дело только за этим, то на мой счет можешь не волноваться. Свой кризис я уже пережил.

— Ты уверен в этом?

— На все сто, дружище.

— Вот и замечательно! — Сэм облегченно вздохнул. Было очевидно, что опасения, которые он высказал, действительно мучили его. Он словно выдернул из души беспокоившую занозу, и даже серые его глаза как будто чуточку просветлели. А Виктор внезапно ощутил неудобство. Он даже заерзал на ступеньке.

— Сэм, — пробормотал он. — Я хотел тебя предупредить…

— Предупредить? О чем?

— Я ведь рассказывал тебе о Летиции с Майклом. Я их крепко подвел… — Он заметил нетерпеливый жест Гордона и заторопился. — Но речь я веду о другом. То есть, мне хотелось поделиться с тобой выводами, к которым я пришел после того, что приключилось с Майклом. Так вот, мне кажется, что событийность не обманешь. Это, конечно, не та вещь, о которой я умею рассуждать, и все-таки… Я понял, что существует некий баланс между амплитудой событий и частотой их повторения. Что-то вроде постоянного интеграла. Мелкие события происходят часто, крупные — редко. Это очень напоминает математическое уравнение. Можно ведь сформулировать и так: если слишком долго ничего не происходит, значит следует ждать чего-то особенно неприятного. Такова закономерность. Ее не перехитрить. Чем круче натягивают тетиву, тем длительнее полет стрелы, но тем и сокрушительнее удар. Оставаясь на одном месте, исключив всякое взаимодействие с миром, мы крепко рискуем, так как отягощаем грядущие события. Может быть, я путано объясняю, но отчего-то мне кажется, что все именно так и обстоит. — Виктор покосился на одинокое облако, плывущее по небу. — Это можно сравнить с зарядом, накапливающимся в тучах. Чем больше сопротивляемость диэлектрика, тем более мощная рождается молния…

Гордон слушал его с напряженным вниманием. На этот раз он не спешил отмахнуться или пренебрежительно скривиться.

— Вот, в сущности, и все, что я хотел сказать, — Виктор положил «беретту» на ступеньку, взмокшую ладонь вытер о брючину.

— В нашем случае, — медленно проговорил Гордон, — город, видимо, и являет собой тучу. Ага… Может быть, ты и прав. Однако не забывай: впереди отнюдь не вечность — все, что от нас требуется, это пережить несколько дней. А потом ты станешь таким же, как все.