Дороги товарищей
Шрифт:
В ГОСТИНОЙ ПАВЛОВСКИХ
Прищурив глаза и скрестив на груди руки, Костик внимательно осмотрел длинный стол, накрытый на тридцать приборов. В ярком свете электрической люстры стол казался многоцветной клумбой. На белом фоне подкрахмаленных скатертей блестело стекло графинов и бокалов, ярко выделялись букеты живых цветов, вина, наливки, разнообразные закуски.
— Отличный пейзаж, — сам себе сказал Костик.
В этот момент раздвинулись тяжелые портьеры, прикрывающие дверь, и в комнату вошел отец, усталый, запыленный, с тяжелым портфелем
— Папа! — воскликнул Костик. — Наконец-то! Когда же кончатся твои командировки? Мы с мамой заждались тебя.
В голосе его, кроме вполне законной радости, прорвались и нотки укоризны.
Савелий Петрович, не выпуская из рук плаща и портфеля, в знак приветствия похлопал Костика по плечу и, слегка отстранив его, огляделся. Свободная рука его потянулась к густой черной бородке и стала теребить ее, что служило верным признаком дурного расположения духа.
— Что это за выставка семейных ценностей?
— У меня сегодня вечер, папа… Через полчаса начнут собираться гости! Я так ждал тебя: кое-что нужно было достать.
— Так, отец тебе нужен, как видно, только для выполнения роли экспедитора, — сдерживая себя, заметил Савелий Петрович. Он подошел к столу и окинул взглядом этикетки бутылок. — Этим ты доказываешь свою самостоятельность? Накупил коньяков и крепких вин, которые, как я тебе говорил, не нужны для вашей вечеринки…
Костик смутился.
— Коньяка немного, папа, всего лишь две бутылки.
— Ни одной бутылки, ни рюмки! После двух бутылок вы, мальчишки, потеряете сознание… Тем более, что, как я узнал, на твоем вечере не будет взрослых, учителей. Я тоже буду занят.
— Мы, папа, уже не мальчишки! — обиделся Костик.
— Нет, вы еще мальчишки! И прежде всего я имею в виду тебя, — уже сердито сказал Савелий Петрович.
Откинув портьеру, в столовую вбежала запыхавшаяся Софья Сергеевна.
— Савушка, в чем дело? К чему этот серьезный разговор? Костик не должен сейчас волноваться: что скажут гости! Костенька, мальчик, сядь, успокойся, выпей капель — на тебе лица нет! Я категорически заявляю, Савушка: сейчас никаких разговоров!
Софья Сергеевна, как наседка, заслонила от Савелия Петровича сына.
— Нет, Софья, — твердо, с нажимом сказал Савелий Петрович, — я обязан поговорить с ним. Пойдем, Костя.
— Категорически, Савушка, категорически: никаких разговоров! Я сама все расскажу тебе в тысячу раз яснее. Это — зависть! Наговоры!
Софья Сергеевна повернулась к сыну и расцвела в улыбке.
— Ты посмотри, Савушка, какой красавец! Как идет ему новый костюм!
В следующую секунду Софья Сергеевна уже тащила Костика пить какие-то капли. Савелий Петрович махнул рукой и пошел в ванную. В доме Павловских снова восстановилась торжественная тишина.
Костик медленным шагом последний раз обошел стол, заглянул на кухню, где две женщины орудовали над всевозможными закусками.
В прихожей раздался звонок. Внимательно оглядев себя, Костик направился к выходной двери.
«Должно быть, Женя!» — радостно подумал он, открывая дверь.
— Привет, Костик! — поздоровался с ним Борис Щукин, немного растерянный и смущенный. Рядом с ним стояла цветущая и свежая Людмила Лапчинская. Она первой вошла в переднюю,
а Борис несмело последовал за ней.— Прошу сюда, — галантно раскланиваясь перед девушкой, проговорил Костик, указывая на дверь в гостиную.
«Такая красавица и с кем, — подумал он, — с Борькой Щукиным, который, как говорят, ни рыба ни мясо».
— Вы, Костик, за камердинера[45]? — усмехнулась Людмила.
Павловский не понял иронии. Подождав, когда девушка скроется в гостиной, он толкнул Щукина в бок и воскликнул:
— Да ты герой, молодой человек!
Борис счастливо улыбнулся и, не отвечая Павловскому, направился к двери. Людмила стояла в дверях, словно не решаясь идти по блестевшему, как зеркало, паркету. Потом с шутливым видом она подхватила Бориса под руку, и они медленно прошли в угол, к голубому диванчику.
— Не подломятся? — шепнул Борис, с подозрением поглядывая на тонкие ножки дивана.
— Попробуем! — тоже шепотом ответила Людмила, усаживаясь на диван.
Несколько минут они молча разглядывали обстановку — диваны, кресла, большой, покрытый лаком рояль, зеркала в золоченых рамах с пляшущими амурами…
Костик в это время снова отпирал дверь, ожидая встретить за ней Женю. Но и на этот раз он не угадал: пришли Ваня Лаврентьев и Наташа Завязальская.
— Здравствуйте, Костенька! — сказала Наташа протяжным, певучим голосом и сделала шутливый реверанс.
— Отличный тон! — с удовольствием заметил Костик, пытаясь подхватить Наташу под руку.
Однако Ваня очень вежливо, но твердо предупредил его, ловко перехватив руку Наташи.
— Показывайте ваш дворец, — шутливо кланяясь Костику, сказал он.
Втроем они дошли до двери.
— Прошу! — пригласил Костик, раздвигая портьеры.
— Что это? Неужели мы первые? — удивился Ваня. — Ох, Наташа! Напрасно ты мне не дала дочитать «Падение Парижа»[46]! Читал, Костик? Обязательно прочти! Как ярко автор пишет о патриотизме простого народа, о предателях из правительства и о тупых фашистских солдафонах. Жаль, что нам не придется разобрать книгу на литературном кружке. Очень удачный роман! Ах, мы, оказывается, уже не первые! Здравствуйте, Людмила! Здравствуй, Боря!
— Прошу располагаться по-домашнему, — безразличным голосом проговорил Костик и подумал:
«А ее все нет!».
У него родилась тревожная мысль: а вдруг Женя вообще не придет?
Да, вдруг не придет? Закапризничает и сглупит: у нее есть эта струнка. Что тогда? Без нее и бал будет не тот, а главное, настроение окончательно испортится. Чертовски неприятно!
Костик пригладил на виске смятый вихор и вздохнул, почувствовав, что долгожданная вечеринка словно потеряла для него интерес.
Звонок!
Костик отогнал грустные мысли. Румянцева вольна поступить так, как ей заблагорассудится! Каприз девчонки, разумеется, не испортит ему настроения! Он будет веселиться! В конце концов, сегодня не ее именины, а его торжество…
Вошли Золотарев и не знакомая Павловскому русоволосая девушка в голубом крепдешиновом платье.
— Познакомься, Костик: сестра Бориса — Шура, студентка, будущий бесстрашный геолог-разведчик, — отрекомендовал девушку Семен.
— Константин Павловский!