Дорогой плотин
Шрифт:
— Это чего, тридцать лет мне когда?
Ванька посчитал:
— Ну да, тридцать. Да какая разница! ОЛИМПИАДА! Понимаешь? Только не всё понятно — там не все приехали, американцев не было. Чего-то там с Афганистаном связано, я не вникал. Дальше пролистнул. И вот тут, скажу тебе, полный крантец! Всё, капут. Гляди.
Ванька раскрыл учебник пошире, они уже сидели на корточках, уткнув головы в книгу.
— Ага, вот, — Ванька тихонько забубнил, зачитывая. — 26 декабря 1991 года Совет Республик Верховного Совета СССР принял декларацию о прекращении существования СССР в связи с образованием
Таня взяла у него книгу и вдумчиво, шевеля, порой, губами перечитала. И ещё на других страницах поглядела. Оторвала взгляд от книги, уставилась невидящим взором в стену. Тут подошёл Андрейка.
— Ну, чего вы тут расселись? Пойдём, может, уже? Надоело тут шляться, — не добившись ответа, Андрейка тоже присел. Чего вы контуженные какие-то, а?
Таня молча сунула ему раскрытый учебник. Он поглядел вопросительно на неё, на Ваньку и что-то в их лицах подсказало не задавать лишних вопросов. Он стал читать. Крякнул. Хмыкнул. Выругался. Оторвал глаза от текста.
— Ну, охренеть, дорогие товарищи. Чего я ещё могу сказать. Страну, выходит, нашу похерили. И вот теперь тута полицаи и ходют.
Вдруг он резко изменился в поведении. Заозирался, придвинул голову друзей к себе поближе.
— Тикать надо поскорее. Тикать! Ежели они СССР порушили, то… Знаете, чего фрицы с пленными делали?
— А причём здесь фрицы и пленные? — изумился Ванька.
— А притом! Те тоже Союз хотели с землёй сравнять, да не вышло, кишка тонка оказалась. А у этих вот, — он потряс книгой, — получилось. И чего, как ты думаешь, они будут делать с теми, кто советский остался, а?
— Да ладно тебе, мирные граждане тут вроде кругом… — Ванька неуверенно огляделся.
— Вроде… а вспомни того алкаша. Ведь он совсем не наш алкаш, не советский. Не, братцы, двигать надо домой. Я ж сразу тебе сказал, что фигово здесь. Лучше уж там, где Сёмка был. Там мне так неприятно не было. А здесь — так и ждёшь подвоха на каждом шагу. Давай, смываемся.
— Так я не до конца даже этот учебник проглядел. Тут, вон, ещё, — Ванька перехватил книгу, — до две тысячи десятого.
— Ну, как хочешь, можешь тут торчать, а лично умываю руки. Тань, ты со мной?
Таня, немного приглушённая (который раз уже в этом непонятном Мире), смотрела на друзей, мало чего понимая.
— Я?
— Ну, ты, ты! Есть тут ещё разве Тани другие кругом? О! Будете телиться вечно! — Андрейка приподнялся.
— Ладно, стой. Вместе пойдём.
Они тихонько стали пробираться к выходу. В магазине уже появился народ. Люди ходили, выбирали, вчитывались и вглядывались. На выходе мрачный «костюм» снова внимательно пригляделся к ребятам, хмуро осмотрев с головы до ног.
Друзья по стеночки протиснулись к дверям, а дальше стремглав выскочили на улицу.
— Ффух! А то будто воздуха уже не хватать стало, — выдохнул Андрейка. — Не, домой, домой!
Все вместе шустрым шагом, мелкими перебежками добрались до оврага. Подошли. Сверху услышали голоса.
— Кто это? — глухо спросила Таня.
Ванька подошёл поближе к краю, заглянул через ветки.
— Мужики
какие-то… Похоже, разливают. А братанов нету.— Вот так и знал ведь, — Андрейка сплюнул. — Лопухи! Где их теперь искать?
— Может, рядом где-то тут заныкались?
— Да они ж, ежель струсят — ищи-свищи, — махнул безнадёжно рукой Андрейка.
Алкаши же, заслышав рядом шум, сами примолкли, стали вглядываться в кусты.
Ванька зашипел на друзей.
— Давайте вдоль оврага туда, вниз пройдём, может, чуть дальше заховались? — тихонько предложил он.
— Да… фиг их найдёшь, — махнул вновь рукой Андрейка. — Ладно, пойдём, чего сидеть? Тем более не охота с этими дела иметь, — он кивнул вниз, откуда уже собирались вытолкнуть гонца, разобраться, что за шум.
Они, пригнувшись, проскочили «опасное место», спустились в овраг, пошли по низине в сторону пруда. Присутствия братьев не ощущалось.
— Может, они к плотине пошли, а?
— Да они у нас плутают, когда мы чуть в сторону отойдём. Где им тут чего-нибудь найти!
— А мы им рассказывали, как отсюда, вообще, вылезать, а? Чего-то я позабыл?
Андрейка пожал плечами. Ванька посмотрел на Таню.
— Как же надоели ваши эти «отсюда», «туда»! Надоел этот мир твой кривой, где и страны нашей нет! Людей только корёжим твоими этими переходами, — Таня неожиданно психанула, возмущения выливая то на обоих, то конкретно на Ваньку. — Вот и братьев… где их теперь искать?!
Ванька обалдело глядел на неё.
— Э, Митрофанова! Ты придержи коней! Не ты ли обидки кидала, когда мы тебя брать не хотели, а? А теперь, выходит, мы и виноваты? Ты за базар отвечай, я ведь не погляжу, что ты девчонка! — вступился Андрей.
Таня и так возбуждённая, вспыхнула, на глаза накатили слёзы.
— Ребят, ну хватит, ну чего вы? — умоляюще сказал Ванька. — Не хватало нам ещё тут разругаться. И так дело табак, а ещё вы добавляете. Тань, понятно, что всем нам не по себе, но чего ты, действительно, а? Вернёмся, тогда обвиняй, а сейчас лучше спокойными быть. Ладно, а?
Таня, на вид уже несколько виноватая, кивнула, закусив губу. Ванька глазами показал Андрейке, чтобы тот потерпел, девчонка же, мол. Тот покачал головой.
— Ты, Митрофанова, конечно, авторитетный у нас «пацан», но всё же и края, они для всех имеются. Мы за тебя, в конце концов, перед Коляном впрягались.
— Ладно, хорошо. Она уже и так вся не своя, — Ванька помолчал. — Это. Надо братьев находить и сваливать к чёрту отсюда, — решительно добавил после паузы. — Пошли к пруду, там по берегу к плотине. Будем надеяться, что они сообразили. Только это, давайте через кладбище пройдём. Ну, точнее через то место, где оно было.
И пошли дальше. Кладбище было через дорогу, они перебежали, продолжая высматривать Козиных. Народу кругом уже было прилично, на них поглядывали, но без сильного любопытства. Они забежали в березняк.
— О, как чувствовал ведь! — Ванька, торжествуя, указал пальцем чуть дальше на большое дерево. Под ним притулились оба брата. Саша привалился к берёзе, Антон чего-то копошился рядом. Друзья рванули к ним. Подбежав, увидели кровь и рваные штаны на Саше.
— Фига се! Чего тут с вами?