Доверься мне

То ли чтобы он не был таким славным. То ли чтобы не говорил со мной этим тоном, от которого я уже готова сдаться. Нет-нет, ты не тряпка, Алиса, держи себя в руках.

– Мало ли чего ты хочешь!
– рявкнула я сама себе, и уже через секунду осознала, что сказала это вслух.

С опаской бросила взгляд на Сережу, но тот в ответ лишь на секунду крепче прижал меня к себе так, что даже стало неудобно идти, и поцеловал в висок.

– Я верю, что однажды ты примиришься сама с собой, - с внезапной серьезностью произнес он и отпустил меня.
– Я готов ждать.

О чем это он? Неужели о нас?.. В его объятиях стало неуютно... и стыдно. Ведь если задуматься, я веду себя, как собака на сене. Но хотелось знать, что Волчонок мой. Что он никуда не уйдет и не бросит меня. Но страшно сказать об этом прямо. Его любовь виделась мне такой искренней, что я не была уверена, что смогу ответить тем же. Не хочу быть обузой и желаю для него лучшего, а в итоге поступаю ровно наоборот...

Мысли прервались, потому что мы остановились. Моя любимая лавочка оказалась занята. Симпатичный мужчина лет двадцати пяти сидел с крупным куском хлеба в руках. Прямо перед ним толпились голуби, а он подбрасывал им крошки. В глаза сразу бросилась его необычная внешность. Густые волосы были покрашены в настолько темный синий цвет, что он казался черным даже на фоне его плаща цвета темно-синих джинс. На спине лежал капюшон того же цвета, но более светлого оттенка с одной лишь темной полосой посередине. Руки были одеты в беспалые перчатки, а из-под плаща виднелись джинсы с полуспортивными ботинками и бежевая футболка. Заметив наше приближение, он повернулся на нас, вот тогда я и вовсе разинула рот. На меня смотрели удивительные сапфировые глаза неестественного цвета, наверняка линзы.

– Любите птиц?
– его голос обласкал мой слух приятным бархатным тембром.

– Нет, мы просто шли мимо, - ответил ему Сережа.

Эх, лавочку жаль, обычно я сидела на ней, она тут одна такая - под широкими ветвями дерева. Похоже, придется выбрать другую. Я огляделась по сторонам, выбирая место для посадки и раздумывая, не стоит ли вообще приземлиться на бортик фонтана. Парень тем временем вернул взгляд к птицам, и тут случилось странное. Он протянул руку, и один из голубей подошел к нему почти без опаски. Сережа потянул меня в сторону, но я, словно завороженная, не могла оторваться от зрелища. Парень согнул указательный палец, и голубь запрыгнул на него. Они смотрели друг на друга несколько секунд, а затем синева его глаз обратилась ко мне, будто он только что меня заметил. Голубь спорхнул с пальца и вернулся к крошкам на асфальте.

– Он ручной?
– спросила я про голубя.

– Нет, - он покачал головой.
– Вам показалось, леди.

Леди? Как старомодно…

– Вы верите в конец света?
– спросил незнакомец, вернув взгляд птицам.

Глубоко в мыслях я скривилась так, словно лимон надкусила, но внешне постаралась ничего не показать.

– Нет, я считаю это глупостью, - ответила я.

– А в любовь верите?
– он покосился на стоящего рядом со мной Сережу.

Тот молчал, не мешая мне общаться, но внимательно следил за собеседником.

– А вы?
– переспросила я, все эти разговоры меня настораживали.

– Я не верю. Я знаю. Любовь способна на все. И вы правы, конец света - глупость, но только если его противник - любовь.

Всего его слова звучали спокойно, но мне вдруг почудилась в голосе скрытая обреченность, настолько сильная, что жить расхотелось. Я в непроизвольной попытке найти защиту взяла своего спутника под локоть. Волк положил пальцы второй руки поверх моих и шепнул на ухо:

– Идем, Лисс.

Он уже было потянул меня в сторону от странного парня, но тот как раз бросил птицам последний кусок хлеба и поднялся.

– Выглядит так, будто я занимаю вашу любимую скамью. В любом случае, мне пора, - он склонил голову в быстром кивке и посмотрел на меня.
– И, леди, кто любит, тот за все простит. Не забывайте об этом.

А после, сунув руки в карманы плаща, направился прочь. Я с облегчением выдохнула и села на освободившуюся лавочку, сумку поставила рядом. Этот человек вызвал во мне странное ощущение, будто он - нечто неправильное, и сейчас, когда он ушел, все встало на свои места.

– Лисс?
– Сережа встревоженно покосился на меня, заметив мое состояние.

– Жуткий, аж мурашки по коже, - пробормотала я то ли себе, то ли Волку.
– Но красивый. А уж голос… М-м-м!

– Я лучше!
– он сделал вид, что повелся на мое поддразнивание, хотя улыбка выдавала его.

Я не сумела не улыбнуться в ответ и выкинула в стоявшую рядом урну палочку от ваты.

– Хочу еще ваты, - решила покапризничать я.

– И когда только она тебе надоест?
– Сережка хмыкнул.
– Я принесу.

Он отошел, а я задумалась об утреннем происшествии. Глубоко в душе засел страх. Я столкнулась с тем, чего не должно было существовать. Более того, оно чего-то от меня хотело, а это значит, что меня втягивают в чужую проблему, причем паранормального характера. Какая-то книга. Какой-то конец света. А тут еще этот синеволосый страху нагнал. Бр-р-р.

Я откинулась на спинку скамейки и потерла лицо руками, а затем уставилась в небо. На нем было видно поднимающуюся луну и первую звездочку, самую яркую, из созвездия Большой Медведицы. Вместе с тем небо еще переливалось последними лучиками закатного солнца. Мне всегда нравилось это время суток, когда обнимались ночь и день. Вокруг было тихо, только ветерок шевелил траву и деревья. Голуби, поняв, что еда здесь кончилась, разлетелись. Людей не было вовсе, они не очень-то жаловали эту часть парка. Наверное, потому что здесь все казалось разрушенным. Даже любимый фонтан с ангелочком не работал, создавая атмосферу заброшенности.

Неожиданно у правого плеча возникла рука со сладкой ватой.

– Не скучала?
– раздался позади голос Волчонка.

Я взялась за палочку и откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. Он оперся ладонями на спинку лавочки по обеим сторонам от меня и встретился со мной глазами, нависая сверху.

– Не очень-то, - как обычно, поддразнила его я.

А он без всяких предисловий и предупреждений склонился и коснулся моих губ своими. От неожиданности и из-за бури взметнувшихся чувств я замерла. Цепочка с его шеи скользнула мне по щеке, вызвав волну мурашек. Я тихо выдохнула и приоткрыла рот, забыв про все на свете и отдаваясь на волю этих необычных ощущений перевернутого поцелуя. Наши языки встретились, лаская друг друга, как и губы. В душе воцарились мир, покой и удовольствие, ведь это был он, Волчонок. Все происходило так правильно, как бывало только рядом с ним. Как же я по нему соскучилась за эти полгода. Я отбросила все мысли и проблемы, коснулась кончиками пальцев щеки, ощутила щетину, и губы сами дернулись в улыбке. Сережа тоже улыбнулся:

– Что?
– шепнул он, кладя ладонь мне на шею и поглаживая ее пальцами.

– Ты же обещал дать время подумать, - шепнула я в ответ.

– Так думай, я же не мешаю, - он расплылся в еще более широкой улыбке.

– Мне мешают твои шаловливые руки и губы. Полагаешь, я не замечаю, как ты расстегиваешь мне пуговицы?

– Черт! В чем же я прокололся?
– он хмыкнул, не отпуская пуговицу, и снова коснулся моих губ, явно намереваясь продолжить поцелуй.

Но на этот раз я была готова и уцепилась за его новый пирсинг в ухе, не позволяя ему это сделать.

– Нечестный прием!
– возмутился Серж с усмешкой, отпуская пуговицу и перехватывая мое запястье.

– Это у тебя приемчики нечестные! “Думать” означает думать без всяких поползновений с твоей стороны!
– я снова пошевелила пальцами, которые все еще держались за цепочку.

– Сдаюсь-сдаюсь, отпусти, - Сережа поднял ладони.
– Вот, видишь?

– Садись, - я разжала пальцы.

Он обошел лавочку, уселся рядом, выудил из кармана маленький плеер и сунул один наушник в ухо. А я снова подняла взгляд к небу. Мысли опять завертелись в голове. Настроение было никудышное, а рядом с Волчонком было уютно. Может, мне вообще не стоило тогда это все начинать? Не стоило отказываться от него, к тому же ведь вот он, ждет, пока я решу. И давно уже ждет, полгода прошло. Он даже не обиделся на то, что я ему наговорила в тот день.