Драгоценность
Шрифт:
Я нервно поправила свой белокурый хвостик, желая, но не зная, как его спрятать от жадных, неприятных глаз посетителя.
– Хм, хм, это не совсем то… – замычал Вениамин Аристархович. – Я предпочитаю, знаете ли, более классический стиль изображения…
– Что ж, тогда, возможно, вам стоит зайти позже. Через неделю или месяц – может быть, появится что-то более подходящее.
– Непременно, так и сделаю.
Я вежливо улыбнулась ему и стала ждать, когда он уйдёт, но мужчина принялся прохаживаться по галерее, делая вид, что рассматривает картины, регулярно бросая на меня всё те же внимательные, будто препарирующие взгляды. Это ужасно нервировало.
Он был среднего роста,
О, это отдельная, тайная часть моей жизни, о которой знают лишь самые близкие люди – мои бабушки: родная и названая. Моя странность проявилась уже после смерти мамы, поэтому круг посвящённых совсем узкий…
Дело в том, что иногда, спонтанно и без всякой регулярности, я вижу прошлое или будущее разных людей. Невозможно определить, что именно вызывает эти видения, а уж объяснить их природу и вовсе не под силу простым смертным. Поэтому мы с бабушками держали и держим их в тайне.
Сами озарения, как окрестила их моя покойная бабушка Мальвина, похожи на воспоминания или дежавю, внезапно вспыхивающие в моей голове. Обычно я вижу что-то важное, какие-то предупреждения или объяснения происходящего. Не всегда они бывают очевидно связаны с настоящим, и порой приходится поломать голову над тем, куда пристроить новый факт, пришедший непонятно откуда. Поначалу я, разумеется, принимала их за случайные фантазии или обрывки снов, всплывшие в голове, но когда мой рассказ о событиях, произошедших задолго до моего рождения, подтверждала бабушка, или увиденное случалось со мной в абсолютной точности – сомнений не оставалось. У меня дар. Ну, или проклятие – тут как посмотреть. Если о нём узнает кто-то посторонний и донесёт "куда следует", эта особенность может изменить мою жизнь до печальной неузнаваемости. Поэтому я стараюсь не реагировать остро на приходящие озарения и пользуюсь даром как можно осторожнее.
Но была пара моментов, когда это случалось, что называется, при всём честном народе. Например, однажды во дворе гуляли две мои маленькие соседки – Нина и Женя, девчонки лет по десять. Они дружелюбно поздоровались со мной, пробегая мимо на роликах, я провела рукой по голове одной из них – и вдруг увидела внутренним взором, как из-за поворота во двор влетает на скорости чёрная "Ауди". Невольно вкрикнула:
– Девочки!
Они резко остановились, обернулись и даже немного подъехали ко мне, а через пару секунд на дорожке показалась та самая машина. Она неслась неподобающе быстро для движения по двору, но так как девчонки встали на другом конце дома, водитель успел затормозить, и беда не случилась. Вениамин Аристархович тоже был там. Он всё видел и смотрел на меня так… сверляще.
Потом я как-то поймала падающего с лесенки ребёнка на площадке во дворе, хотя сама шла мимо и остановилась только на секунду – поздороваться с его мамой… может, и ещё что-то подобное происходило на глазах странного соседа – не помню. Но он стал постоянно присматриваться ко мне, я видела, и из окна наблюдал, когда я выходила на работу. До этого жил пять лет – и ничего, а тут вдруг пригласил нас с бабушкой на чай к себе домой. Я хотела отказаться, но бабуля возразила, что это невежливо, и пришлось пойти.
Квартира у Вениамина Аристарховича выглядела одновременно богато и сдержанно. Скромный шик – наверное, так этот стиль
можно назвать. Однотонные стены, по современной моде, минималистичная мебель, необычные декоративные элементы на потолках… Стеклянный сервиз, рассыпной чай, печенье, какое я не позволяла себе покупать в магазине… Вениамин Аристархович очень подробно расспрашивал Лидию Матвеевну про хитросплетения наших родственных связей, но она ловко отшучивалась и уходила от прямых ответов. Так и не сказала ему, что мы вообще чужие по крови. Мне был неприятен этот допрос, но так увлекательно наблюдать за их витиеватой беседой, переполненной уводящими в сторону реверансами. Похоже было, что столкнулись два титана дипломатии и риторики.– Вы тоже как-нибудь заходите к нам на чай, – сказала бабушка напоследок, когда мы с ней уже обувались в прихожей.
– Всенепременно, – хозяин даже слегка поклонился, с лица его не сходила приторная вежливая улыбка. – В ближайшее время навещу.
– О, ба, зачем ты его пригласила?! – принялась возмущаться я, прикрыв за нами уже собственную дверь.
– Так положено, милая. По законам вежливости, я не имела права не сделать ответное приглашение. А чем же тебе так не угодил наш сосед? Он довольно представительный мужчина и, кажется, заинтересовался тобой.
– Мной?! – в ужасе переспросила я.
– Ну не мной же. Дорогая, я знаю себе цену, но не люблю придаваться иллюзиям. Я гожусь этому мужчине в матери…
– А я в дочери!
– Ты права, но такой союз намного правдоподобнее.
– О Господи, о чём вы говорите? Я ни за что не заключу союз с человеком старше меня на тридцать лет.
– Вряд ли тридцать, милая. Двадцать семь-двадцать восемь, не более.
– Для меня это одно и то же.
– Что ж, дело хозяйское. Если не нравится, значит, не заключай. Хотя я бы на твоём месте присмотрелась. Человек импозантный, состоятельный… и за здоровьем следит. Я как-то видела его в шесть утра на велосипеде…
Но все эти рассуждения для меня, разумеется, не играли роли. Я рисовала в своём воображении образ молодого человека – возможно, художника, как и я, светлого, возвышенного, вдохновлённого… А никак не банковского служащего с таким взглядом, как будто он меня на атомы мысленно раскладывает. Брр!
Вениамин Аристархович тем временем прошёлся по галерее туда-сюда и вернулся ко мне.
– Яночка, не одолжите ли мне на минутку свой телефон? Мой совсем сел, а нужно непременно сейчас позвонить в одно учреждение.
Мне не хотелось давать ему свой телефон, грызло какое-то тяжёлое предчувствие:
– Как же вы узнаете номер?
– Элементарно, в интернете. Это муниципальное учреждение, с общественно доступным номером.
Я вздохнула и протянула ему телефон. Он отвернулся и даже сделал несколько шагов в сторону. В принципе, логично: хоть учреждение и общественное, но разговор-то личный. И всё-таки мне было неприятно. Вениамин Аристархович поговорил всего несколько секунд, а потом сразу вернул устройство:
– Благодарю! А вы во сколько заканчиваете, Яна? Я мог бы подвезти вас до дома…
– О, нет, спасибо! Я ещё долго…
– Насколько мне известно, галерея закрывается через пятнадцать минут.
– Ээ, да, но… мне ещё нужно разобрать новый поступивший товар…
– Может, это сделает за вас кто-то из коллег?
– Нет, к сожалению, нет. Им всем нужно забирать детей из детского сада.
– Понятно. Есть свои недостатки в том, чтобы быть единственной незамужней девушкой в коллективе, да? – он улыбнулся как-то намекающе, будто хотел предложить помощь в исправлении этой ситуации, но больше ничего на эту тему не сказал. – Что ж, тогда увидимся в другой раз. Ваше приглашение на чай ещё в силе?