Дракон в огороде

Как это не говорил? Говорил же... вроде бы… Или это Клинвар спрашивал про языковые навыки моей дочери? Кажется, да, он. Неужели я так облажалась и запуталась?

Клин хмуро рассматривает сбитую с толку меня, а я понимаю, что несколько погорячилась. Только не признаваться же в этом?

— Допустим, ты не лжец, Дэйвар. — утратив боевой настрой и уверенность, бурчу я, — Но ты и не сказал обратное. Выходит, скрыл. Это тоже, знаешь ли, не есть хорошо…

— Можно подумать, здесь культ правдорубов. — ухмыляется Дэй. — Не хочешь же ты сказать, что сама ничего не скрываешь? Уверен, это не так. Так по какому праву ты смеешь обвинять меня?

— А я и не скрываю! — вскинувшись, заявляю я. — Мне просто вот некогда всё взять и рассказать, но это не значит, что я не готова или не хочу этого делать!

— Вот и славно. Готовь свою картошку, а за ужином мы всё же положим основу культу правдорубов. — в карих глазах отчётливо читается вызов. — С тебя и начнём. А сейчас я всё же хотел бы дойти до дома, где лежат мои вещи, и взять бытовой артефакт, если ты, конечно, не надумала мыться холодной водой.

Засада… Что тут ещё скажешь?

Глава 25

Смотрю на квадратную кастрюлю в земле, на дне которой валяются два обгоревших полена, и никак не возьму в толк, что от меня хотят.

— Ты обещал показать костёр… — напоминаю Клинвару, который оставил в доме Дэя, колдовать над наполненным водой корытом, и потащил меня в обратную сторону от того места, что именуется здесь не иначе как отхожей ямой.

Он молча наклоняется к земле, садится на корточки и поднимает голову, глядя на меня снисходительно:

— Присядь и посмотри.

Нет, я, конечно, не видела квадратных кастрюль в своей жизни, — подозреваю, что неспроста, — тем более, не видела их в земле, но вплотную приближаться к сему творению боязно.

— Ладно, стой. — рвано выдохнув, дракон опускает руки в кастрюлю, прикопанную в земле, и достаёт два обугленных полена. — С тех пор как а-магичный фон стал расширяться, наложился остаточный след стазисного заклинания. Эльфы пытались спасти Древо Жизни различными способами, но… В общем, им это не удалось, как ты понимаешь. Зато остаточная магия от Светлых здорово впиталась в плетение защитного барьера и взяла основу а-магичности.

Э-э-э-э… Я должна это как-то прокомментировать?

— Это значит… Что это значит? — стараюсь придать голосу заинтересованности, которой никак нет места в коконе моих чувств и эмоций.

Откровенно говоря, мне скучно. История — это прекрасно. Восхитительно. Только меня больше беспокоит нынешнее и будущее! Я бы с большей радостью обсудила, как и на что мы выменяем подсолнечное масло у солдат, ибо жареной картошки стало хотеться ещё больше, с того момента, как я поняла, что крупно облажалась. Обсудила бы и Гиральфа. Как ни крути, а шанс отсюда выбраться никак нельзя упускать, каким бы он безумным ни был. Шанс, разумеется. Не Гиральф. Если старик и правда окажется совсем ку-ку, я, конечно же, палец о палец не ударю ради его планов и замыслов.

Пользуясь возникшей паузой, я осторожно развиваю интересующие меня темы:

— Масло бы раздобыть… — да, издалека, но и Клин что-то рассматривает головешки, будто впервые их видит, казалось, вовсе забыв о моём присутствии. — А с другой стороны, картошку же они мне раздобыли? Раздобыли. — тихо рассуждаю я, искоса поглядывая на задумчивого мужчину. — Наверняка могут и масло раздобыть.

— Всё может быть.

О! Контакт снова налаживается.

Дракон отмирает. Поворачивается в мою сторону и резко ударяет зажатыми в руках поленьями друг от друга, взбив в воздух столпы искр.

У меня дыхание перехватывает на несколько минут. От удара с обгоревшими деревяшками что-то случилось. Они занялись ярким пламенем, словно Клинвар перед этим щедро плеснул на них средство для розжига костров и припрятал где-то в рукаве спичку.

— Вряд ли эльфы хотели именно этого, но спасибо им за старания. Благодаря их попыткам сохранить Древо Жизни в стазисе, у Выжженных Земель теперь есть вечный огонь и нескончаемый источник тепла.

В-вечный?

Не могу выдавить из себя и звука. Как ни крути, а разум человека не перекроить. Видя нечто чудесное, не поддающееся логике, я непременно хочу отыскать подвох. Даже не подвох, а обыденное объяснение.

Откуда здесь взяться розжигу? Есть ли здесь хотя бы керосин? Да и… его руки…

— Тебе… — пытаюсь вернуть себе дар речи, — Тебе не больно? — голос подводит, но у меня получается спросить со второй попытки.

Клинвар улыбается и отрицательно качает головой, а я не могу отвести взгляд от горящих головешек в его руках и тонких, огненных паутинок, что словно крошечные змеи ползут под его кожей, прячась в рукавах потрёпанной кофты.

— Я просто сверху ставлю сковородку или корыто. Просто на землю. Над огнём. Благодаря такому костру, не стоит беспокоиться о пламени. Здесь, конечно, гореть не то чтобы есть чему, но всё же. Непогода и ветер, опять же, не помеха. В любое время можно развести костёр и приготовить что-нибудь, подогреть или согреться. Жар идёт вверх… — он говорит и говорит, а у меня дрожит огонь перед глазами.

То ли какой-то мираж, то ли видение, но я ловлю себя на мысли, что огонь ненастоящий.

Как заворожённая, я делаю шаг вперёд, занося перед собой руку, и встречаюсь пальцами с колким лепестком огненного цветка.

— Ай!

— Ты что?

Что, что… Дура я, вот что!

Отдёрнув руку от самого взаправдашнего огня, я шарахаюсь в сторону.

— И зачем ты это сделала? — швырнув на дно закопанной кастрюли треклятые головешки, Клинвар приближается ко мне. — В драконью кровь в себе уверовала?

Вздыхаю, виновато опустив глаза вниз.

Не объяснять же человеку, что всё это неправильно? Ни не прогорающие поленья. Ни та огненная сеть линий, что устремилась под его рукава. Ни то, что человеческие руки могли бы удержать объятое пламенем дерево, без критических последствий для своего здоровья. К слову, неправильно и моё поведение. Я не должна каждый раз, раззявив рот, стремиться всё новое и магическое потрогать и пощупать.

— Мне не больно. — выдаю полуправду. — Я не знаю, что произошло. Просто захотелось его потрогать…

— Огонь потрогать?

Приходится упрямо стиснуть зубы. Я в шаге от того, чтобы выдать детское: «Ну ты же трогал, почему мне нельзя?».

— Ты очень странная. — устало выдыхает мужчина, кивнув мне за спину. — Обожглась?

Трясу головой и кошусь на вихрастые языки пламени, выглядывающие из кастрюли:

— Я в порядке. И долго они так могут гореть?

Клинвар разглядывает меня изучающим взглядом, от которого снова хочется сбежать. Такое чувство, будто он меня оценивает. Вот прям как женщину, а не собеседника или оплошавшего человека.