Драконье сердце

– Хорошо, обсудим это потом, когда проведём ритуал, - спокойно ответил он.

Если мы выживем, подумала я про себя.

Разговор про любовь ушёл в сторону, и я была этому рада.

Ал стал рассказывать про отца. Тот занимался исследованием магии и пришёл к выводу, что драконы могут вернуть себе зверя, если пройдут десять ступеней магии. Но естественным путём драконы достигали максимум пятой ступени. Все считали, что перейти на следующую ступень невозможно.

Некоторые смельчаки пытались спуститься ниже своего уровня, но сгорали в огне древнего вулкана. Именно над тем, как достичь большего, и работал отец Ала.

Он разработал систему упражнений, которые должны были развивать магические силы. И стал испытывать их на себе, жене, верной помощнице и идейном товарище, сыне и... Вирджиле, своём друге. Так как верил его предупреждениям о дисбалансе магии. Но боялся, что без своего зверя, драконы опять допустят ту же ошибку, и ритуал четырёх стихий пройдёт неправильно.

– Они планировали провести этот ритуал вчетвером - мой отец отвечал бы за магию огня, мать - за магию воды, Вирджил - за магию земли, а я - за магию воздуха. Он тренировал меня с детских лет. А ритуал планировался в моём зрелом возрасте, - с грустью сказал Ал.

Наверное, ему было тяжело вспоминать прошлое, потому что речь его замедлилась, а после он какое-то время помолчал. Потом также медленно продолжил:

– Конечно, отец был честолюбив, как и все учёные. Поэтому хотел сам пройти все этапы и первым пробудить своего зверя. Но из-за его позиции по ритуалу четырёх стихий и дружбе с Вирджилом, он считался опасным и за ним тщательно следили. Если бы он вдруг быстро переходил с одного этапа на другой, да ещё с пятого на следующий - а он точно не знал, как это будет выглядеть, лишь мог предполагать, - Ал указал на свои чешуйки, - то это привлекло бы внимание, и кто-то мог воспользоваться его наработками в своих интересах. Ведь есть ещё кое-что важное.

Ал сделал паузу и пристально на меня посмотрел, словно решая, довериться мне или нет.

– Честно говоря, я очень рискую, открывая сейчас тебе эту информацию. И не потому что не доверяю тебе, - он постучал костяшками пальцев по столу в раздумьях.

– Я понимаю. Если я попаду в чьи-то руки, из меня можно будет вытащить эту информацию. Поэтому не говори мне, - помотала я головой.
– Ты так долго шёл к этому. И это важно. Поэтому сохрани свой секрет. Расскажешь потом, когда всё закончится.

Ал удивлённо на меня посмотрел, но кивнул.

– Да, Мелопея, это вопрос безопасности, твоей и моей. Ведь из-за своих тайн погиб отец. Поэтому чем меньше ты знаешь, тем для тебя лучше.

Я согласна кивнула. Конечно, мне было любопытно. Но если из-за моего любопытства всё накроется. оно того не стоит. А я потерплю.

И Ал продолжил свой рассказ в общих чертах, не упоминая подробности.

Его отец потихоньку упражнялся и на себе, исправляя ошибки в теоретических расчётах. И на Вирджиле, на котором внешне никак не сказывалось увеличение силы. Но зато возросшие потоки магии заметил один из его коллег и доложил куда следует.

Выводы сделать было легко и за отцом началась охота. Все хотели выведать его секрет.

– Так он и погиб, - почти бесстрастно сказал Ал.
– Его и мою мать убили, запытав до смерти. К счастью, ничего найти не смогли. Отец уже предполагал трагическую развязку, подменив исследования на ложные. А доступ к настоящим есть только у меня. Вирджилу тоже пришлось нелегко, но он смог убедить, что исполнял лишь указания отца.

Слушать такие признания было ужасно. Ал был на тот момент подростком. Какое горе!

Которое грызёт его изнутри и сейчас. Если бы я была его настоящей санорэ, я бы подбежала к нему и утешила. Обняла бы и зарылась в его волосы, успокаивая маленького мальчика внутри. Заменила бы поцелуями горькие воспоминания.

Но так как я была фиктивной санорэ, я осталась на месте, лишь на словах выразив свои соболезнования.

– А убийцы?
– сглотнула я от страха, представив, что они где-то рядом, ходят по материку как ни в чём не бывало, ненаказанные.

– Наказали себя сами, - ответил он.
– Пошли по ложному пути и сгорели в вулкане. После этого все решили, что исследования отца ничего не стоили, что они опасны, и вычеркнули его имя из науки.

– Но остался ты, - сказала я.

– И я закончу дело отца, - решительно сверкнув бездонно-чёрными глазами, кивнул Ал.

И мне стало страшно.

Глава 69

Ал велел мне ни о чём больше не беспокоиться до концерта и заняться подготовкой к нему. Как будто это возможно! Но я не стала забивать ему голову своими тревогами, в конце концов, он и так делает всё, что можно. И от того, что я буду его лишний раз дёргать, процесс не ускорится. Только нервы помотаю. А у него своих проблем хватает с этой трансформацией.

Я всё время невольно возвращалась к его глазам, которые затягивали в свой омут.

Пришло время прощаться. И тут вдруг Ал неуверенно спросил:

– Ты знаешь, как проходит церемония выбора санорэ?

– Видела по визору. Кто-то из чиновников регистрирует это соглашение при свидетелях. Ничего магического, всё просто. Дракон и санорэ заявляют о своём согласии, и ритуал считается совершённым.

– Да, всё верно.

Дракон словно колебался, но потом всё-таки добавил:

– И пара в конце церемонии целуется. Я не хочу, чтобы первый поцелуй у тебя получился при зрителях. Предлагаю поцеловаться сейчас. Пусть это будет репетицией, - сказал он и сам скривился от этих слов.

Я смутилась и запылала.

– Да, наверное, это надо для того, чтобы выглядеть увереннее, - поддакнула я, тронутая тем, что он задумался о моих чувствах.

– Если только тебе не противно...
– намекал он то ли на изменившийся вид, то ли на то, что он мне может быть противен сам.
– Тогда. хватит тебе и одного раза, на сцене.

Понуро закончил он и отвернулся, скрывая эмоции.

– Нет, - решительно сделала я шаг к нему. Он обернулся, и на его вопросительный взгляд, я пояснила: - Мне не противно.

Он не дослушал. Ноздри хищно затрепетали, и в один миг я оказалась в коконе его горячих объятий. Жар его тела обволок меня всю, словно я прислонилась к печке.

Ал рукой взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него. Я-то хотела скрыть свои чувства. При взгляде глаза в глаза чувствовала себя беззащитно и ранимо. Но он не дал мне такой возможности, заставил смотреть, вскрывая мой панцирь защиты.

Погладил по щеке огрубевшей подушечкой пальца, и от этой простой ласки мне в живот как кипятка плеснули. Желание растеклось лавой по венам. Я чуть не охнула, насколько это было сильно и непривычно для меня. Я такого никогда не чувствовала. Взгляд затуманился, я приоткрыла и облизнула губы.