Драконье Солнце

"Люди", - подумала Агни.

Давным-давно, до того, как жизнь изменилась, и саламандр стало больше, люди не боялись приходить в лес даже по ночам. Сейчас они даже днем никогда не появлялись поодиночке. Осенью, правда, слегка смелели, и не зря.

Охота промчалась мимо, даже не заметив прикорнувшую под деревом ящерку. Она уловила: три лошади. Два жеребца и кобыла. На одной ехал большой человек, на других - не такие большие. Может, взрослый и двое детей. Может, мужчина и две женщины.

Лошади ускакали, и довольно долго ничего не происходило. Потом все-таки пошел снег. Он падал маленькими такими звездочками...

Люди появились снова. На сей раз их было только двое, они вели лошадей в поводу и переругивались. Саламандре стало ясно, что это действительно дети, кажется, мальчики... Причем один старше, чем другой. Или нет?.. Ну, во всяком случае, выше.

Тот, который ниже ростом, ругал того, который выше: выходило, что именно из-за старшего они упустили "отца". Саламандра смутно помнила, что "отец" - это, вроде бы, почти то же самое, что "мать", а мать - это тот, кто отложил яйцо, из которого ты вылупился. Хотя... секунду, ведь люди не откладывают яйца. У них это как-то по-другому происходят. Так зачем им матери и отцы?..

Мальчики, очевидно, думали, что зачем-то нужны. Ящерка не прислушивалась к их разговору, но уловила, что они собираются возвращаться к "остальным", и ждать отца. Ах да, еще они думали, что может быть, отец уже там, и тогда они получат от него нагоняй.

И тут на сцене появился бог.

Он возник почти незаметно - среди падающего снега, среди шепота засыпающих деревьев. Попытался войти в тишину, как входит нота арфы в журчание ручья. Не получилось, хотя почти, почти...

Саламандре не было страшно - ведь в последнее время она разучилась бояться. Однако ей все равно захотелось поглубже зарыться в опавшие листья - просто по привычке. Не стала. Толку... Зато она отлично могла его разглядеть.

Вон, люди тоже заметили бога. Остановились. Даже слишком резко остановились, сказала бы она. И что это с их глазами?.. Почему они отводят их и прячут? Разве бог так страшен? Разве он сияет?.. Подумаешь... Просто большой человек в странной просторной одежде и огненным мечом в правой руке.

Бог сказал:

– Не ищите вашего отца. Он у нас.

Люди ему ничего не ответили. А бог продолжил:

– Я забрал его, потому что один из вас совершил грех. Один из вас. Один из вас пустил в себя Нашего врага. Я дам второму меч. Если он убьет грешника, значит, я верну вашего отца.

Люди все так же молчали. Снег падал.

– Вы меня поняли?
– раздраженно спросил бог.

– То есть...
– вдруг с дрожью в голосе произнес один из мальчиков.
– Вы хотите, чтобы мы убили друг друга?! Но мы ведь ничего плохого не сделали!

– А вот и нет!
– расхохотался бог на пол-леса, и саламандра почти увидела, как бросились в разные стороны разные мелкие зверьки, напуганные звуком его голоса.
– Я хочу, чтобы ты, - указующий перст ткнул в одного, - убил вот его, - во второго.
– Это будет не так-то просто, потому что отступник дал ему силу. Но я одолжу тебе свой меч.

– Не может быть!
– мальчик, которого должны были убить, молчал и даже не двигался, это говорил второй.
– Он же мой брат!

– Ну и что?
– пожал плечами бог.
– Какая разница? Я - твой бог. Ну, пусть не точно твой, но мы, Семерка, превыше всех остальных богов! И вот Я тебе говорю, что он - грешник. Что его надо убить. Это твой высший долг. И отца твоего я тогда верну. Правда, я хорошо придумал? Разве это не твой долг перед отцом твоим и господином, а?

Тот мальчик, что говорил, теперь замолчал и только облизывал губы. Мысли его казались очень странными и все время менялись - саламандра так и не поняла, то ли он что-то рассчитывал, то ли с чем-то смирялся, то ли притворялся чем-то перед самим собой. Люди вообще странные.

– В чем он виновен?
– спросил старший.

Младший тотчас попятился назад... о, не более чем на полшага. Но вот это саламандра уже поняла. Тот, второй, спросил - "виновен". Значит, подыскивал оправдания. Значит, действительно готов был уже исполнить божью волю.

– Он впустил в себя бога-отстуника, - сказал бог.
– Еще лет шесть-семь - и тот пробудится. И тогда мало никому не покажется. Ты, юный рыцарь, всего лишь окажешь услугу всем, если убьешь его сейчас. То для тебя не грех, но величайший подвиг.

– Я этого не сделаю...
– сказал старший. Но не слишком уверенно. Как будто раздумывал.

И тут младший кинулся бежать.

Агни не знала, почему он это сделал. Ничто в течении его чувств не говорило, что он готов броситься в бегство - он был ошеломлен, растерян, парализован внезапным ужасом... нет, в таком состоянии никто не бегает. Разве что олени кидаются в сторону, если их напугать, да птицы взлетают... люди устроены иначе. А этот побежал.

"Не иначе, бог внутри сработал, - подумала ящерка с некоторой меланхолией... а может быть, уже и с интересом. События перед самым ее носом начинали ей нравиться все больше и больше.
– Или он просто хорошо знал второго, и знал, что от него ожидать?.."

Старший стоял, не понимая, что надо делать.

– За ним, - властно сказал бог.
– Не то я убью твоего отца.

Человек снова облизал губы... затем сказал:

– Господин мой Шахреварxxxi... Если мой брат действительно бог... я же не смогу с ним ничего сделать! Если тебе надо что-то - доберись до него сам!

– Ну уж нет!
– снова гулко расхохотался бог.
– Если бы я мог, я бы уж, наверное, не стал бы тут юлить! Ну-ка, вытащи меч из ножен!
– когда человек послушался, бог протянул руку к мальчику... и на мече вспыхнул огонь.

О, это был самый настоящий огонь, яркий и жаркий! Жара от него исходило столько, что саламандра еле усидела в своей норке - ей буквально физически захотелось вынырнуть из укрытия и рвануться к этому теплу. Она вдруг снова почувствовала себя молодой - ее ударило острое сожаление о Лугнассаде, Мабоне и Самхейне, которые она пропустила в этом годуxxxii. Ведь могла же, могла же кружить в хмельном хороводе вокруг истекающих кровью жертв, могла и влюбиться в молодой огонь, и... Ах, да что толку!

Не кинулась ящерка к загоревшемуся мечу по одной-единственной причине: ей стало очень страшно. Ужас проснулся вместе с прочими эмоциями. Она сидела в своем укрытии, каждый мускул ее был напряжен, хвост хлестал по бокам, а раздвоенный язык то высовывался из пасти, то втягивался обратно - она не в состоянии была контролировать напряжение. Хорошо хоть, благодаря маленьким размерам ее не заметили, а то бы совсем туго пришлось.

Старший мальчик как зачарованный смотрел на языки пламени, что плясали на тускло-серебристой стали, невесть чем питаясь.