Драконье Солнце

С герцогиней было множество людей, и множество других существ - например, лошади, собаки и соколы. Не говоря уже о насекомых, которые путешествовали на людях, собаках, лошадях и соколах в равной мере. Все они добрались сюда по одной только причине: чтобы исполнить какое-то там пророчество. Все они занимались, в основном, тем, что охраняли герцогиню, и были просто вне себя из-за того, что она отправилась в лес одна-одинешенька. Но поделать ничего все равно не смогли - а что поделаешь с женщиной, которая может время от времени становиться подобной морю?.. Так даже боги не умеют.

– Какое еще пророчество?
– недовольно спросила ящерка у герцогини, когда та располагалась на ночь в роскошном походном шатре.

– Мое пророчество, - ответила герцогиня спокойно, отшнуровывая рукава коттыxxxiii. К помощи слуг она не прибегала, и тогда это не показалось саламандре удивительным, хотя позже она выяснила, что люди обожают окружать ритуалами самые простые вещи... да вот хоть взять откладывание яиц.

– Ты разве Царь Единорогов, чтобы делать пророчества?
– рассмеялась саламандра.
– Или может быть, ты один из древних богов?

– Ни то ни другое, - ответила герцогиня безмятежно.
– Но ты ведь уже видела мою силу, - и она подмигнула, ящерке, стягивая котту через голову.
– Все дело в этом мальчике. Так вышло, что у нас с мужем на него большие планы. А ты нам поможешь.

– С чего это?!
– будь саламандра кошкой, она бы ощетинилась.

Женщина задумчиво продолжала, будто бы не слушая ее:

– В старых легендах говорилось, что только девственница может поймать единорога и повести его за собой на поводе из собственного волоса. Чушь собачья. Еще там говорилось, что огонь, добытый в новолуние, отгоняет нечисть. Тоже чушь. И говорилось, что если человек поймает какую-нибудь нечисть - оборотня, например, - и даст ему имя, то этот оборотень переходит в подчинение человеку.

– Чушь!
– саламандра так и взвилась.

– Чушь, - согласилась герцогиня.
– Разумеется, чушь...
– она накинула поверх камизы другую котту, не мужскую, охотничью, а женскую и такую длинную, что подол волочился по полу.
– Но ведь ты, малышка, типичный оборотень, - голос у нее звучал очень по-доброму.
– И ты, как и все прочие тебе подобные, больше всего на свете хочешь получить имя. Потому что без имени у тебя и твоих братьев и сестер нет настоящего смысла и вообще ничего нет... интереса тоже нет. Ты ведь уже старенькая, правда?.. Тебе умирать скоро...

– С чего ты взяла?
– напряженно спросила саламандра. Хвостик ее от злости так и хлестал по бокам.

– Да так просто, - пожала плечами герцогиня.
– Но знаешь что... мне кажется, что если ты познакомишься с этим мальчиком, когда он очнется, он даст тебе имя. Особенно, если ты его попросишь.

– С чего бы это?
– ахнула саламандра.
– Это же...ерунда просто...

– Просто...
– герцогиня протянула руку, и саламандра послушно взбежала по ее пальцам на запястье, там на предплечье и на плечо.
– А что бывает самое простое?.. У нас, людей, есть свои законы. Так вот и получается, что если мы сделали кому-то плохо, у нас принято просить прощения. А если мы сделали кому-то хорошо, нас благодарят. С одной стороны, ты очень помогла этому мальчику: ты спасла его от смерти. С другой стороны, ты использовала его, подавила его собственный разум... это очень страшное преступление с человеческой точки зрения. Как ни посмотри, вы с ним теперь просто не можете взять и расстаться. И еще... ты ведь маленькое, изящное, красивое существо. Ты ему очень понравишься.

– И что?
– холодно спросила ящерка.

– А то, что он ведь тебе тоже нравится Он весьма симпатичное явление природы, не правда ли?.. А еще... он будет расти и изменяться. Это очень интересно. Может быть, самое интересное в мире.

– Чушь собачья!

– фыркнула саламандра, снова повторив попытку взъерошить чешую, словно кошачью шерсть.

Стар продолжал чертить, все ниже и ниже склоняясь над листом пергамента. Агни подумала, что это тоже необыкновенно интересно: переносить леса, реки и горы на бумагу, превращать видимое в воображаемое, а реальное в нереальное.

– Слушай...
– позвала она тихонько.
– Стар...

– Да?
– пробормотал он, не отрывая глаз от работы.

– А ты помнишь, как ты меня в первый раз увидел?

– В лесу. Я умирал тогда. Этот ублюдок ударил меня прямо в печенку. Ты меня спасла.

– А второй раз?

– А второй раз, когда уже в кортеже миледи в себя пришел. Слушай...- он вдруг замирает, отставил стул от стола и повернулся к Агни.
– А ведь это уже два года прошло!

– Ну...да.

– Это выходит, меня два года дома не было?..
– он постучал острым концом пера об стол и удивленно воззрился на пятнышко чернил.
– Ничего себе... Интересно, они меня там хотя бы вспоминают?

– Думаю, что вспоминают, - вздохнула Агни.

– Я тоже боюсь, - Стар дернул плечом, поморщился.
– К Ормузду их всех! Мне еще карту закончить, а я уже засыпаю...

– Стар... скажи, а ты помнишь, что было между тем, как ты меня первый раз увидел и между тем, что во второй?

– Огонечек, опять капризничаешь?.. Зачем меня отвлекать зря?

– Нет, ну ты помнишь?

Стар устало вздыхает.

– Нет, не помню. Только то, что герцогиня нас с тобой в лесу нашла.

Он отвернулся и снова принялся за чертеж. Потрескивали свечи.

– Стар...
– тихонько позвала Агни.

– Что, огонечек?

– Стар, если вспомнишь... ты мне скажи...

– Знаю, - Стар старался говорить мягко, но видно было, что он здорово раздражен.
– Это для тебя важно, так что я обязательно скажу. Как только вспомню. Если вспомню.

– Хорошо...

Агни соскочила с постели, пробежала по каменному полу, между колеблющимися бликами и глубокими черными полосами теней. Забралась по ноге Стара к нему на колени, потом на плечо, оттуда вспрыгнула на столешницу. Взбежала на пресс-папье в вид е рыцарского шлема, и постаралась сверкать поярче.

– Так видно лучше?
– спросила она.

– Да, - Стар посмотрел на нее и благодарно улыбнулся.
– Спасибо, солнышко. Ты мне очень помогаешь.

Агни светила ему не в первый раз. Он знал, что она это может, но никогда не просил сам - ведь у нее могли быть другие дела. У нее действительно были. Например, она разговаривала с камнями. От замковых камней можно узнать много: скажем, один из ее знакомых все время посвящал оглядыванию реки под определенным углом, а его сосед смотрел с места чуть пониже, и все свободное время - а у них все время свободное - они обменивались мнениями по поводу разности своих философских позиций, что, конечно, обогащало их кругозор необычайно. Но даже беседа с камнями рано или поздно может наскучить.

Стар был лучше. Стар не наскучивал ей никогда. Даже просто смотреть на его лицо было радостью: у него черты все время изменялись, как и предсказывала герцогиня. Он был похож на клены, в которых она так часто зимовала. Клены, они все такие - кудрявые, самолюбивые, но в глубине души очень добрые.

Ей казалось странным, как это когда-то давно она могла просто использовать его. И тем не менее... Он дал ей имя, выделив из многих, и дал интерес к жизни. Она запомнила его имя, и тем самым выделила из тех, кто приходили и уходили.