Драконье Солнце

– Как вы приказывали, господин, - я снова поклонился. Ничего, не сломаюсь! Эх, как страшно-то... в прошлый раз в половину так страшно не было. Что изменилось?

– Он у тебя с собой?

– Разумеется.

– Тогда пойдем. Надо поговорить. В месте поспокойнее, - Воху-Мана брезгливо отшатнулся глубже в тень: между нами, пошатываясь, прошел пьяница, чей вопль мы с Вией так недавно слышали.

– Пойдем, - бог зашагал прочь, уверенный, что я последую за ним. Я и последовал. Шагов его на мостовой не было слышно.

Записки Аристократа

Кому как, а мне больше всего нравится засыпать рядом с женщиной. В комнате было очень жарко, и мы почти сразу раскатились по разные стороны широкой кровати, только за руки держались. Она вообще была высокого роста, и рука ее в моей казалась не такой уж маленькой. Необычное ощущение.

С ней вообще было необычно. Сложно сказать, почему, но - лучше чем с другими. Мне казалось, что порой я читал ее мысли, а она - читала мои. Может быть, просто казалось, но совсем отделаться от этого ощущения не удавалось.

– Ты никуда не торопишься?
– спросил я сонным голосом.
– Нам не придется в спешке вскакивать, нашаривая одежду?

– Нет, - ответила она, ее дыхание было чуточку сбито.
– Можешь спать, если хочешь. Я тоже устала. Подготовка к обряду шла последние три дня...

– Мы еще затемно вышли, - сказал я.
– Вот только в город пришли. Последние несколько дней не высыпался.

– Что так?
– спросила она участливо.

– Да всякое... в общем, я сейчас засну. Ладно?.. Только ты не уходи.

– Спи, - тихо ответила она.
– А я буду с тобой.

И крепко сжала мою руку.

А я действительно заснул.

Когда проснулся, в комнате было прохладнее, а рыжая жрица каким-то образом оказалась у меня под боком. Вообще-то, насколько свидетельствует мой опыт, спать в обнимку хорошо только зимой, иначе - жарко. Но с ней это почему-то не имело значения. С ней вообще ничего не имело значения. Какое-то... да, головокружение. Ничего не видишь, ничего не помнишь, ничего не знаешь, идешь к ней, как мотылек на огонь летит. На рыжий такой огонь волнистых волос...

Я осторожно поцеловал ее макушку... волосы пахли какими-то незнакомыми цветами. Она потянулась, потерлась головой о мою шею.

– Уже вечер, наверное, - тихо сказал я.
– Мне надо пойти хотя бы показаться на глаза моим спутникам. Я на их месте точно решил бы, что меня в переулке из-за кошелька прирезали, а тело в сточную канаву бросили.

– Друзья... или жена?
– спросила она шепотом.
– А может, невеста?

– Я похож на женатого?
– я погладил ее по голове.
– Нет, я не женат. У меня нет ни невесты, ни родителей, которые могли бы мне ее навязать. Правда, здорово? Так что люблю, кого хочу. Только я не думал, что это для тебя значение имеет. Ты ведь тоже жрица. У тебя своих ограничений до... до Аримана, прости за богохульство.

– Я тоже не думала, - она потянулась и села на кровати, глядела на меня теперь сверху вниз, щуря светло-карие, в тон волосам, глаза. Богохульство, кажется, вообще мимо ушей пропустила.
– А вот лезет. Как жрица, я должна блюсти духовную чистоту. В идеале. А не в идеале - бог за нами не смотрит. Давно уже. Тем более, я тебя старше... сколько?.. Лет на восемь?

– Старше?..
– я тоже сел и потянулся, чтобы поцеловать ее.

– Не говори ерунды. Ты же огонь. Какой возраст у огня.

– Мальчик, - она чуть отстранилась, с какой-то грустной улыбкой.
– Вот не думала никогда... Ты же ребенок совсем.

– Ага, - согласился я.
– Жеребенок.

Уже ближе к вечеру я спросил:

– Тебе никуда не надо сегодня идти?

– Нет, - ответила она, улыбнувшись.
– Я провела всю подготовку к ритуалу, значит, проводить сам ритуал - очередь другой жрицы. Если бы мы делали по-другому, многие из нас к концу праздника валились бы от усталости. А кто постарше, может, и замертво.

– Это работа для крепких мужчин. И желательно, безмозглых.

– Почему безмозглых?
– в ее глазах вдруг появился испуг.

– Потому что безумные ближе к богам!
– рассмеялся я.

Она ответила на улыбку краешком рта.

– Безмозглые и безумные - разные вещи. Когда-то Ахура-Мазде служили только мужчины. Тогда еще мертвых не хоронили, а оставляли на вершинах башен на съедение хищным птицам... тогда обычный человек не мог прожить день, не прочитав, по крайней мере десяти молитв... тогда священное одеяние носили не только жрецы, - она с тоской посмотрела на седрех и кушти, которые, сброшенные, валялись на полу.
– Да и храмы тогда святились как положено: мочой белого быка, и никак иначе. А сейчас даже белые быки живут не везде.

Я тоже посмотрел на длинную рубашку с карманом на груди и широкий пояс. Одежда как одежда, никогда не мог понять, что в ней такого священного. А ведь жрецы дальше идут: утверждают, что она - инструмент веры. Покажите мне бога, который хочет, чтобы в него верили! Боги хотят, чтобы им молились и жертвы приносили, вот и все.

Тоже, кстати, само по себе богохульство - бросить священную одежду на пол.

Я сидел, удивленный. Так она, нарушительница веры в большом и малом, неверная жрица, болеет за нее?.. Она жалуется, что мир прогнил?.. Для нее это действительно важно?.. Воистину, не устаешь поражаться, сколько всего может сочетаться в одном человеке.

– Когда это было, милая?
– ласково спросил я.
– Что-то я не вижу в городах Отвоеванного Королевства, или любого другого, заброшенных башен с площадками на вершине! Да и все-таки... священные одеяния - это, конечно, здорово, но даже здесь их носить круглый год было бы прохладно. Ну а в Радужных Княжествах, особенно когда зима приходит?.. А еще севернее? Где в Эмиратах - я бы еще понял, и дальше на юг, но там Семерка никогда не правила...

Фильхе вздохнула.

– Ладно, - сказала она.
– Забудь. Где было - там было, а у нас не было.

– Нет-нет, ты уж говори. Говори, раз начала.

Я вспомнил разговор с Райном. Он же тоже что-то такое говорил: мол, боги не там правят и вообще, по сути, не правят, только запрещают. Почему-то про фейерверк подумалось - бог настоящий знает, почему. Вот, кстати, Настоящий Бог... настоящий бог не требует жертв. Он даже поклонения не очень-то требует, по крайней мере, миледи Аннабель объясняет это так. Он даже веры не требует. Он просто учит, что вера в него помогает людям жить.

Фильхе поглядела на меня с юмором.