Драйвер

20 августа 1186 года

Мцхета

Есть люди, которыми мы болеем… Люди, которые по велению случая или Рока, становятся нашей усладой и нашей болью. Люди, по которым мы оцениваем себя. У нас может не быть с этими людьми ничего в телесном плане, мы их можем практически не знать, но каждый их поступок нас ранит или непомерно радует.

Таким человеком для Тамар стал её несостоявшийся муж – Юрий. Возможно, изначально Тамар сравнивала себя с ним из-за похожести ситуации, в которой они оказались. Оба остались без поддержки родителей. У обоих возникли сложности по вступлению в отцовское наследство. Даже враги у обоих их дядьки - у неё отцовский сводный брат Баграт, у Юрия брат отца Всеволод. Несмотря ни на что следует признать, что стартовые условия у неё были намного лучше, чем у Юрия, а вот результат хуже. Юрий за год смог возродить Тмутараканское княжество, и так поразить других русских князей, что они признали его право на этот престол. Самой же Тамар похвастать пока особо нечем: привести под свою руку аланов не получилось, царь Кинтал жестко подавил признаки недовольства. Из претендентов на аланский престол в живых остались она, как внучка царя Худана и Давид Сослани.

А начиналось всё очень благоприятно, на свою сторону посулами и богатыми дарами удалось привлечь черкесских и дурдзукских князей и многие рода восточных осов. Получалось, что верные эксусиократу рода оказывались между двух жерновов. Византия была занята, сцепившись в грандиозной битве с арабами, и лучшие войска алан были отправлены на помощь императору.

Но тут снова вмешался Юрий, быстрым налётом он захватил две важные крепости Кеверган и Цемес, а его легкая конница не вступая в генеральные сражения, всё время жалила черкесов в самых неожиданных местах. К тому же зихи подержали Юрия, и всё черноморское побережье от Цемеса до Абаты (Гагры) запылало. Во многом это было связано с тем, что о князе хорошо отзывалась крупная зихская община в Сугдее (Судак), и князь умело воспользовался этим.

Досталось не только черкесам, но и грузинам, когда они попытались взять Абату под свой контроль. Гарнизон крепости успел сесть в осаду, а потом появились три византийских военных корабля, которые стали чинить разбой, захватывая все купеческие корабли и разорявшие приморские города до Хупати, а военного флота, чтобы противостоять им, у Грузии не оказалось. Хуже них оказались только половцы, неожиданно решившие вмешается в конфликт на стороне Юрия, они грабили, а где не получалось уничтожали все продовольствие в тылу у осаждавшей крепость армии. А в своих набегах доходили до стен Клори и Лексуры.

Юрий правда брать всю территорию под свою руку не стал, ограничившись, кроем двух захваченных крепостей, бывшей византийской гаванью Гептала (Геленджик). Но активно поддерживал восставших. В итоге черкесы были вынуждены выйти из войны с аланами, потеряв практически всё побережье Чёрного моря и уступив ряд плодородных долин аланам. После чего аланы, при поддержке Юрия, по отдельности разбили восставшие рода осов и дурдзуков. В итоге отношения Грузии с её северными соседями резко ухудшилось. Из всех племён, которые там обитали, хорошие отношения сохранились только с худзахами (авары), да и то потому, что тем деваться по большому было некуда, с остальными соседями они уже успели смертельно переругаться.

Тамар была зла и на себя, и на своих советников, и на аланов, которые никак не хотели становиться её подданными, и на византийцев, которые освободив значительную часть большой Армении, стали центром притяжения для армянских князей вместо Грузии, а особенно она была зла на Юрия, который, походя, разбивал все её грандиозные планы. Она даже некоторое время подумала о том, что, возможно, стоит послать к нему убийцу, но решила, что пока не будет прибегать к этому крайнему средству. Тем более сейчас это противостояние, как ни парадоксально, было ей выгодно: под Абати гибли войска эриставов, а значит они становились слабей, а она сильней.

Глава 13

5 мая 1187 года

Владимир

Весна в этом году задалась весёлая, дружная – и как всегда на Руси неожиданная. Казалось, только вчера мели метели, как вдруг в течение одной ночи, словно по мановению волшебной палочки, всё кардинально изменилось: с крыш застучали звонкие, как весеннее небо, капели, побежали по городским улицам ручьи, бурливые, сверкающие на солнце, но в то же время грязные от скопившейся за зиму грязи. Снег буквально за пару дней сошёл, оставаясь кое-где грязными ноздреватыми кучами, как напоминание о недавнем прошлом. Ночи стали теплее, крестьяне уже подумывали начинать пахоту, земля при проверке практически не слипалась. Но в один момент оказалось, что окончательно ушедшая зима вернулась, правда, ненадолго, но и этого хватило: погоду лихорадило, она никак не могла отойти от этого рецидива, болея холодными ночами и серыми, практически бессолнечными днями.

Настроения это никому не добавляло, тем более князю, у которого кроме погоды была масса других раздражающих факторов, да настолько серьёзных, что взбрыкнувшая жена, возжелавшая принять участие в политических играх княжеств как самостоятельная фигура, казалась не такой уж и большой проблемой. Тем более князь, как ему казалось, нашёл простое и элегантное решение этой проблемы: у беременных нет времени и сил, чтобы заниматься политикой. Если бы другие проблемы решались так же просто, как эта.

Малый Совет собрался в том же составе, что и в первый раз, когда Всеволод стал у руля Владимирского княжества. За это время никто так и не смог зарекомендовать себя настолько хорошо, как эти семеро. Да и нравилось князю сакральное число семь, верил он в то, что оно приносит ему удачу.

– Давайте сначала обсудим важные вопросы по княжеству, а потом сосредоточимся на походе, - произнёс князь, усаживаясь на трон.

– Ты про нашу занозу? – спросил Устин.

– Это ты о ком так? – удивился князь.

– Вчера от Юрия прибыл посол - боярин Ерофей Тимофеев.

– Это не из суздальских ли Тимофеевых? – уточнил Борис.

– Из них, третий сын Краслава Тимофеева.

– Гляди ж ты, третий сын, а уже боярин, - возмутился консервативный Сбыслав.

– Это-то и плохо, - произнёс Вторак, который обычно предпочитал отмалчиваться.

– Чем? – спросил князь, уставившись на своего боярина.

– Как чем, у Тимофея двое старших братьев, и обоим до боярского звания расти и расти, а младший брат при князе Юрии вон как в гору пошёл, - снова не промолчал Вторак.

– Ладно, будет лясы точить, - зло прикрикнул Всеволод.
– С чем пожаловал этот скороспелый боярин?

– Грамоты привёз, сдал с рук на руки вашему секретарю и отбыл назад в Суздаль, – пояснил князю Устин.

– В Суздаль? – удивился князь.

– Да, Юрий прислал своих людей для управления Суздальским уделом, - пояснил Устин. Ерофей - воеводой, а боярина Видогоста, который ещё его отцу служил волостелем, наместником, а с ними дружину.

– Так собирай войско, - бросил Всеволод Твердяте, ударяя ладонью по столу.

– Ты князь, тебе решать – прогудел тот.
– Но если бы ты меня спросил, то я бы не лез нахрапом, а все разузнал, рассудил, а потом и войско поднимал, если овчинка выделки стоит.

– Ладно, рассказывайте, походу все кроме меня в курсе дела, - с угрозой в голосе произнёс князь.

Ближники князя переглянулись, и после перестрелки взглядов слово взял Устин:

– Как сообщают послухи, Тимофеев прибыл в Суздаль на тридцати кораблях, среди которых и фряжские галеры имеются, и византийские дроморы, и пара огромных купцов. С собой он привел около тысячи воинов, плюс младшая суздальская дружина в тысячу сабель, да городская стража ещё пол тысячи человек пошли под его руку. Да и наемников Егорка нанял, итого у него на круг выходит от трёх до четырёх тысяч человек. А вот наместник сел в Городце, и сколько с ним воев пришло, пока не ведомо, но думается мне, никак не меньше, чем у Тимофеева.