Драйвер

21 января 1188 года

Шемаха

Аюб ал-Идрис

После взятия наскоком разорённой Шемахи у Аюба ушло много времени на наведение порядка. Сначала он жалел, что не удалось застать аль-руса во время грабежа, деньги ему бы сейчас пригодились, но, когда пришли сведения о налете на Дербент и восстании рабов, был рад, что не потерял опытных воинов в никому не нужной битве: несмотря на все отвращение к северным варварам, умолять их воинские возможности он не собирался.

После этого много времени ушло на набор для пополнения войска и обучение хоть каким-то азам новобранцев, а ещё в городе местная знать, осмелев, пыталась продавить выгодные им решения; предлагаемые взятки показали, что аль-русы выгребли не все золото, что хранилось в сундуках местной знати.

Это было как хорошей новостью: было чем поживиться, так и плохой: местные могли использовать это золото против него, поэтому пришлось лавировать между местной знатью и своими подчинёнными, в результате чего некоторые особо умные господа лишились головы и состояния в результате нападения разбойников из бывших рабов.

Впрочем, ситуация с рабами и правда была сложной: слухи из Дербента вводили их в возбуждение, и не проходило дня, чтобы группы или одиночки не пытались сбежать туда. По предложению советников, Аюб предложил мужчинам- рабам, принявшим ислам, свободу и службу в своей армии, но на это повелись немногие, всего около сотни мужчин решили сменить веру ради свободы.

Местные тоже не горели желанием умирать за чужие интересы, и как обосновано подозревал Аюб, затеют восстание сразу же, как только его войско покинет город.

С другой стороны, как докладывали верные люди, среди восставших нет единства и между организовавшимися группами чувствуется напряжённость. В Дербенте днём еще поддерживается видимость порядка, зато ночью вовсю вершатся права сильного, большое количество беженцев из пригородов Дербента являлись тому подтверждением, а значит, возможно, стоит немного подождать, и город падёт в его руки, как перезрелый плод. Учитывая, что летучие отряды его войска буквально кружат вокруг города и не дают восставшим нормально снабжать город продуктами, ждать осталось не долго.

А пока сидя в Шемахе, Аюб подумывал перенести столицу своего эмирата в Кубу, уж очень близко к зоне боевых действий находилась Шемаха. После битвы под Шушей грузинам и их союзникам досталась долина между Курой и Араксом, где они старательно укреплялись, кроме того, они заняли город Нуха и вышли к реке Кюнкютчай. Остатки разбитого войска откатились к городу Ардебиль, где брат погибшего Шахиншаха Шаханшах ибн Минучихр провозгласил себя главой государства.

Помня договорённости с грузинами, Аюб не стремился взять под свою руку Баку, ограничившись продвижением вдоль моря до селения Гаджи и деревень вокруг Шемахи. Наконец, когда он посчитал, что оставленному гарнизону и наместнику в Шемахах удастся удержать власть в своих руках, его разросшееся войско, в том числе за счёт солдат шахиншаха, выступило к Кубе, а потом дальше на Дербент.

21 января 1188 года

Константинополь. Августеон (Большой дворец)

Император Мануил I I Комнин

Под свою резиденцию Мануил выбрал Большой дворец византийских императоров. Огромное трехэтажное здание, на столько выше внешних и внутренних стен города, что первые два его этажа по высоте своей равнялись этим стенам, а третий был гораздо выше, с детства возбуждало его любопытство. Не раз и не два он бродил по полупустым залам, которые помнили великие свершения предков, и любовался открывающимися с высоты видами на великий город. И в такие моменты ему хотелось вернуть это время вспять, вернуть величие увядающей империи.

Возможно поэтому, ну, и по той причине, что дворец, хоть и был заброшен, но прибывал в хорошем состоянии, молодой император и выбрал его для своей резиденции. Весь дворцовый комплекс кроме главного здания имел множество маленьких и условно разделялся на три главные части: Халка, Дафна и, собственно, Священный дворец. В комплекс дворцовых сооружений входили сады, часовни, дворы, галереи, казармы, жилища для императорской свиты и слуг. Каждая часть дворца была окружена стеной и представляла крупное оборонительное сооружение.

Халка состояла из целого ряда комнат, выходящих с двух сторон в протяжённую анфиладу, а вход в эту часть дворца с улицы шёл через Железные Ворота. В этой части дворца Мануил расположил часть свое секретариата, который выполнял функции афинского Ареопага и должен был работать с жалобами и предложениями жителей империи. Кроме этого, здесь же расположились имперские судьи, в чьи обязанности входило рассматривать апелляции и кассации на решения судов низших инстанций, а также споры между субъектами империи, между сословиями и монархами государств, сателлитов империи, а также жалобы на действия императорских чиновников. Первый этаж был отдан под базу городской стражи. Архитекторам пришлось незначительно перестроить дворец, чтобы развести потоки посетителей.

В той части Большого дворца, которая называлась Дафной, располагалось много церковных зданий и залы для официальных собраний, вот их Мануил стал использовать для совещания с представителями правительства и Имперского Совета. Вход в эту часть дворца осуществлялся через Серебряные ворота.

Сам Священный дворец с наружной стороны был выстроен из кирпича вперемежку с полосами светлого мрамора, а все соединительные помещения дворца, притолоки окон и дверей, колонны и капители – из белесоватого мрамора.

Вход в Священный дворец вел через Медные ворота. Сама резиденция византийских императоров, заключавшая в себе множество апартаментов и залов и соединенная несколькими зданиями с Ипподромом, находилась со стороны моря. В нее входили Жемчужный зал, Овальный зал, Зал Орла и многие другие.

Сердцем Священного дворца была Золотая палата, в которой полностью совершалась, начиналась или завершалась большая часть придворных обрядов. Здесь византийские императоры ежедневно принимали чиновников и чаще, чем в других тронных залах, послов и знатных иностранцев. В Золотой палате производили в чины и должности, в ней давались пиры и обеды, здесь же начинались и оканчивались выходы императоров в храмы и другие тронные залы.

Золотая палата представляла собой восьмиугольный зал, увенчанный куполом с 16 окнами. На восьми сторонах палаты находилось восемь апсид (выступов, примыкающих к основной части здания), соединявшихся между собой. Апсида напротив входа закрывалась двумя серебряными дверями, на которых были изображены Иисус Христос и Богоматерь. Это обуславливалось тем, что Золотая палата непосредственно примыкала к жилым покоям византийских царей и их семейств, поэтому она и являлась самым удобным залом для ежедневных приемов сановников и для совершения обычных обрядовых действий.