Древние славяне

Из этого лабиринта однородных названий и звуков, терявших часто всякое значение, до сих пор наши критики и мифографы ничего не могут вывести положительного и только напрасно истощаются в разных гипотезах и предложениях, которые часто вовсе не соответствуют ни народному духу, ни религиозным понятиям славянина и которые посему только еще более затемняют и затрудняют путь для их последователей. По нашему мнению, встречаются здесь названия и слова совершенно различных значений, которые должно сначала отделить друг от друга, чтобы облегчить себе разбор этих сродных звуков. Так, во–первых, имена Додолы, Доды, Дондыи пр. принадлежат к понятию вышеупомянутых богинь родов и детского возраста человека Дзидзилии, Дидилиии Цицерлы;во–вторых, имена Лёд, Коледник,к водяным богам, точке замерзания (льда); в–третьих, Дид, Дидо,или к понятию Девы— Живы,или к особенному разряду божеств, соответствующих мужеской форме понятия Бабы,в каковом значении являются у нас водяные и лесные духи или дедушки, совершенно тождественные с понятием колдунов или ведьм мужеского пола; в–четвертых, Лад, Ляд, Ладонь,имена славянского бога согласия и примирения, происходящего от корня ладить;в–пятых, Ладаи Лейма— литовские богини любви; наконец, в–шестых, древние славянские слова Лельи Полель,постольку лишь входящие в имена мифологические, поскольку они, как прилагательные богов любви и лели,т. е. нежности, выражают это качество. Начнем с последних.

Вообще мифологи принимают, что Лельи Полель,два почти одинаковые существа, выражающие собою или понятие дружбы Кастора и Поллукса, или различные оттенки любви и страсти, как в Греции Купидон и Амур. В этом отношении слово Лельвстречается под разными формами: Лиели—Леля— Лейла—Лила— Лиоли (Ляля); спеременою же второго л на дпереходит он к именам зимнего Коледникаи богини любви Лиеды— Леиды— Лиды— Лайды— Лиады—Лядыи пр. Все эти слова суть не что иное, как переливы одного главного звука ие–ия,т. е. первоначального значения буквы е, которая, будучи составлена из звуков iи е,переходит в русском выговоре в чистое е, у малороссов в и, у хорутан же выговаривается, наоборот, ей, и только в польских и чешских языках она удерживает свое первое выражение ie(так у нас немец,у малороссов нимец,у хорутан nejmecи, наконец, у чехов niemec).То же видели мы и в именах богинь Девы–Дзиевыили Дивы (Живы)и Севы(от слова сеять)— Севы— Сивы—Sievaи Сейвины.

Таким образом, Лель(с буквою е)является нам древним существительным именем, понятие которого сохранилось у нас в глаголе лелеять(в значении нежности). Отсюда наши припевы: ой леля, леля, ой лели полеляобъясняются здесь путем чисто филологическим и не имеют в себе ничего мифологического, тем более что полельне что иное, как усиленное лель,подобно словам мешатьи тешить,которых первоначальные существительные мехаи теха,сохранившиеся только в усиленных выражениях помехаи потеха,теперь не употребительны.

Наименования бога примирения и согласия: Лад— Ладник—Ладонь(от ладони руки как знака примирения) ясно происходят от славянского корня лад–ладить,который, вероятно, перешедши у литовцев в понятие любви и дружбы, возвратился к нам под формою Лады,как богини любви. Что Ладане была собственно славянскою богинею, но перешла к нам из Литвы, это доказывает нам, во–первых, то, что имя ее встречается только у славян, живших в соседстве с литовским племенем, во–вторых же, что в нашем языке имя ее не оставило ни одного слова, выражающего любовь и счастие, тогда как, напротив, у литовцев слова: нежность, любовь, наслаждениеи даже название непотребных женщин происходят от имени Ладыили Лаймы,подобно как в Курляндии корень Лиггаозначает всякого рода удовольствия и радости. Наконец, доказывает еще переход в литовском мифе богини Ладыв богиню любви и то, что Лада,слившись в Литве с прусско–латышскими именами Лаймы–Лайкиили Лигги,перенесла эти неславянские звуки и в наш миф под формами Лайлы— Лайки—Лойдыи Лалки;подобное же происхождение имеет и наше слово люлька,так же как и припев: ей люли,которые, вероятно, произошли от латышской богини веселия, покровительницы качелей, даже до сих пор еще в Курляндии они носят ее имя (lighotnis — качели, lighotces — качаться) и составляют главную забаву простолюдинов в весенние праздники, т. е. время, посвященное Лигге,как богине юности и весны человека.

Что касается до самой Ладыв нашем мифе, то она, как богиня любви, является у нас олицетворением девственности и плодородного брака и вообще счастия в любви. Но как любовь часто бывает причиною горя и даже смерти, то она нередко принимает и значение несчастной любви, семейного расстройства и развода, так, напр., в песне:

Но мне несчастие злое дало их на муку, У меня сестра Лойда, у меня брат Лало (Ладо).

В наших песнях вообще Ладо (Лель)с различными видоизменениями ее имени имеет в припевах значение не только богини, в смысле любимого лица, но вообще часто даже синонима любви; так, говорят русняки о человеке, женившемся без любви, что он не с Ладоюженился. Иногда Ладоимеет значение и даже заменяет имя невесты, как это видно в песне:

По той траве Ладо шла, За Ладой муж бредет, Ой люли, шелковая! Ты постой, Ладо моя, Ты подожди, Ладо моя, Ой люли, шелковая! Я, сударь, не твоя, Я родимого батюшки, Ой люли, шелковая! и пр.

Здесь Ладоявляется вместо имени прелестной девицы. Далее в сербской песне:

Тебе Ладо Святой боже Ладо Ладо Выслушай Ладо.

Ладоявляется уже божеством; но таких песен весьма мало, и они могли быть произведением позднейшего времени.

К богам производительной силы человека в ее мужеском моменте зарождения принадлежат еще приапические изображения Тура, Ярылаили Ярунаи Припекала (Прилегала).Но мы видели выше, что мужской элемент плодородия всей природы вообще принадлежит богам неба и солнца, посему и боги производительной силы мужчины–человека непременно подчиняются этим своим первообразам; самый символ этой силы и главный атрибут этих богов олицетворяет, скорее, общее понятие силы плодородия, чем значение бесстыдного разврата чувственности и сладострастия, приданное им при упадке язычества. Такое понятие этого символа облагораживает самое значение богов мужской плодотворности и вместе подает нам мысль о возможности великого распространения приапизма между славянами, обоготворяющими в нем одну лишь природную силу производительности и творчества [7] .

7

Между каменными бабами в Южной России и Сибири (хотя эти памятники, по–видимому, не относятся собственно к славянам) встречаем много приапических истуканов: см.: Записки Одесского общества истории и древностей. Одесса, 1844. С. 593; Обозрение могил и пр. Киевской губернии, Фундуклея. Киев, 1848. С. 76.

Имена–синонимы Тураи бога весеннего солнца Яра, Яровитаили Ярыласлились у нас в одно слово Яр–Тур,и посему положительно можно сказать, что Яр–Турв первоначальном своем значении был богом весеннего солнца и только позднее, сделавшись богом весны, перешел в народном понятии в олицетворение силы плодотворности, наиболее выступающей во всей природе в весеннее время.

Праздники Ярылаи Турасовпадают у нас с тем временем года, когда природа в мае месяце начинает оживлиться. Они празднуются обыкновенно после Троицына дня или на Всесвятской неделе; в других же губерниях день Ярылабывает позднее и совпадает с Петровским заговением или даже еще позднее, с Петровым днем. Вероятно, что семик есть остаток праздников Тураили Яр–Тура,которые при упадке язычества обратились в буйные разгульные пиршества, нередко оскверняющиеся самою развратною потехою и сохранившиеся отчасти до сих пор в Костромской, Тверской, Нижегородской, Рязанской, Тамбовской и Воронежской губерниях.

У нас есть довольно подробное описание этих праздников Ярила.Обыкновенно во Всесвятское заговение или во Всесвятское воскресение, а у некоторых на другой день Петрова дня, женщины и мужчины собирались в каком–нибудь месте, где предавались пьянству и пляскам до захода солнца, потом выносили на улицу соломенное чучело мужеского пола со всеми его естественными частями и клали в гроб. Женщины, разгоряченные вином, подходили к чучелу с громким воплем и рыданиями и произносили: помер он! помер! Мужчины сходились на этот вопль, поднимали чучело и, потрясая его, говорили: эге, баба, не бреше! вона знае, що ий солодче меду. В Галиче и Кинешме (Костромская губерния) молодые девушки потешались над упоенным стариком, изображавшим Ярилу,и в это время хороводные игры сопровождали эту забаву. В Твери парни и девушки на речке Лазуре собирались в честь Ярилыплясать под балалайку танец — бланжу,похожий на кадриль. В Воронеже одного мужчину наряжали в пестрое шутовское платье, навешивали на него бубенчики и раскрашивали ему лицо разными фантастическими изображениями. Этот шут представлял Ярилу.Вокруг него стекались гуляющие, начинались пляски и другие невинные игры, наконец, отсюда переходили к молодеческим играм, которые нередко оканчивались смертоубийством. В селе Иакимцах Рязанской губернии до сих пор празднуется день Ярилыярмаркою (в июне месяце): таковая же ярмарка в честь Ярилысуществовала недавно еще в Можайском уезде Московской губернии. Сюда же принадлежит как по времени празднества, так и по буйному веселью, пьянству и наряжанию праздник рагузского Бамбеля,описываемый Аппендини и празднуемый 1 мая.

Эти соломенные чучела и наряженные богами шуты служат ясным доказательством полного развития у всех славян бога мужской силы плодородия, перешедшего, как кумир, в бога буйного и часто не совсем приличного веселья. Подобное же значение придают немецкие летописцы полабскому Припегалуили Припекалу,которого имя хотя и происходит от Пекольника,бога ада у чехов и вендов, однако же легко предположить, что оно заменило в тех краях нашего Ярыла,которого имя там, в смысле приапа, не встречается.

По дуалистическому свойству нашего язычества принадлежат еще к богам человеческой производительной силы понятия отрицания этой силы, т. е. понятия слабости и бесплодия, болезни и смерти; притом, если понятие развития плодородной силы относилось к детству и молодости человека, то понятие бесплодия и бессилия принадлежит преимущественно старости. Таким образом, распадается жизнь человека, подобно жизни всей природы, на две главные половины: Живыи Моры,плодоносной весны и бесплодной осени человеческой жизни, вот почему и недаром говорит наша народная пословица, что «старость не радость». Вообще в понятии славянина главное предназначение человека — плодотворная сила,почему как скоро исчезает в нем эта сила, жизнь его теряет и цель и значение; от этого–то наши предки считали главным несчастьем и главною болезнью человека потерю его физических сил, не столько еще в отношении полевых работ и хозяйственных занятий, как в отношении бесплодия и ослабления органов плодородия. Ясным доказательством этому служит в народном понятии выражение — здоровый человек.Оно означает, собственно, человека сильного, изобилующего производительною силою, но часто вовсе не вполне здорового.