Дримлэнд

К счастью Льюиса, люстра в его поместье обладала той же системой противовесов, что и театральная, и он плавно опустился на пол первого этажа. Пробегая мимо сонного дворецкого, мужчина выхватил у того револьвер и вихрем помчался на улицу. Благо, что старый слуга, услышав шум, решил прихватить средство обороны, теперь Льюису было чем пригрозить воровке.

Софи выводила из стойла взволнованного жеребца. Он не узнавал запаха и от этого нервничал, да и ночные прогулки не были для него привычным делом. Он то и дело всхрапывал, мотал головой и нервно переступал с ноги на ногу. Девушка нежно гладила животное по голове, пытаясь успокоить, но у нее это получалось не очень хорошо.

– Последний раз говорю, верни, что взяла, – рявкнул Льюис, испугав несчастное животное еще больше, навел на девушку револьвер и чуть спокойнее добавил, – я совсем не хочу тебя убивать.

Софи встретила опасность лицом к лицу. Она смотрела широко распахнутыми глазами прямо в глаза мужчине. Она не кричала, не умоляла, не билась в истерике, а просто спокойно смотрела, словно гипнотизируя его взглядом. Через мгновение Льюис понял, что не замечает вокруг ничего, кроме этих бездонных фиолетовых глаз. Они были невероятно аметистового оттенка, совершенно не привычного для окраса радужки, но тем более завораживающими они выглядели. Он моргнул пару раз, отгоняя наваждение и пытаясь припомнить, что это он делает посреди ночи в конюшне. Нескольких секунд Софи хватило, что бы достать оружие, и сейчас на мужчину был наставлен изящный вариант дамского револьвера.

"Когда только она успела его достать?" – Поразился Льюис.

– Ты считаешь себя ловким стрелком? – спросила девушка. – Может, лучше уберешь оружие и отправишься спать?

– Я Льюис Браун, неужели ты ничего не слышала обо мне? – Он надменно усмехнулся. Эта девушка вызывала в нем все больше интереса своей самоуверенностью, и тем больше ему хотелось поставить ее на место.

Софи неопределенно повела плечом. Она что-то припоминала, но не была уверена, что права. Льюис Браун – задира и заядлый дуэлянт. То ли бесконечно искусный, то ли просто везучий, но судьба пока благоволила ему. Он всегда выходил победителем из всех авантюр, а его соперники зачастую отправлялись прямиком на кладбище. Если это был он, то Софи уверилась лишь в том, что надменность его преуменьшали в стократ. Она, конечно, не ожидала подобного поворота событий, но и отступать не собиралась.

– Что ж посмотрим, чья возьмет! – С вызовом предложила она.

Пару минут они стояли друг напротив друга молча. Льюис надеялся, что дворецкий вызвал подмогу, и та вот-вот подоспеет. Софи не хотелось убивать этого бедолагу за горстку монет, и она силилась что-либо придумать.

В эти секунды бесполезного ожидания у Льюиса была возможность рассмотреть девушку, на сколько позволяло скудное освещение конюшни. Коричневые брюки из мягкой кожи плотно облегали округлые бедра, вдоль обеих штанин изобиловали различные кармашки, ремешки и закрепленные неизвестные приспособления.

"Да она носит под юбкой целый арсенал", – подумал Льюис, теперь поражаясь изобретательности юной особы. Сначала юбка, соскакивающая словно сама собою, теперь чудо-брючки. Он отметил и то, что этот скорее мужской элемент ее гардероба удивительно гармонировал с драпированным светлым атласом корсетом, оставшимся от платья. И конечно, бегать в них было на порядок удобнее. Льюису пришли еще некоторые мысли, касающиеся стройных девичьих ножек, но он скорее отогнал их прочь. Сейчас нужно думать о том, как приструнить ее и не стать жертвой одного из хитроумных орудий, что могли скрываться в кожаных кармашках. Кинжал и револьвер, несомненно, были извлечены оттуда же, но это еще не значило, что девушка исчерпала свои запасы. Она, как уже догадался Льюис, была очень предусмотрительной.

Секунды убегали мимо, а на помощь подвергшемуся ограблению никто не спешил. Может дворецкий и не вызвал полицию? Может он вообще спокойно отправился спать. Причины у того на это были. Оказавшись в сложном финансовом положении, Льюис стал экономить на прислуге, вернее просто перестал ей платить. Некоторые ушли тот час же, другие надеялись, что он с ними расплатиться за последние месяцы и тогда уж они подыщут другую работу. Время шло, гасить долги хозяин не собирался, и вскоре в его доме остался лишь старик-дворецкий. И то лишь потому, что идти тому было некуда, своего дома не нажил, а кому нужен чужой дряхлый слуга. Льюис давно не платил ему жалованья, но он все равно продолжал выполнять мелкую работу по дому, все же крыша над головой и еда у него были, этого было лучше, чем ничего. Но надеяться на то, что старый слуга бросится, рискуя жизнью, выручать хозяина все же не стоило.

Подумав об этом, Льюис лишился былой уверенности. Софи заметила его нервозность и тут же предложила:

– Я верну тебе половину…

– Ты вернешь мне все! – Возмутился Льюис, мгновенно забыв о прошлых мыслях.

Девушка сделала вид, что размышляет над его предложением, а через секунду ответила:

– Пожалуй, я оставлю все себе.

Льюис уже готов был праздновать победу, и такой ответ снова ввел его в замешательство. Его секундной растерянностью и воспользовалась Софи. Она резко отпрыгнула в сторону, и выпущенная Льюисом пуля прошла мимо цели. Конь, испугавшись звука выстрела, встал на дыбы и громко заржал. Льюису же, что бы не быть растоптанным животным, пришлось поспешно отскочить к стене.

Софи, которой больше не угрожали револьвером, быстро поднялась на ноги и запрыгнула в седло. Жеребец, все еще обеспокоенный выстрелом, рванул прочь из конюшни и направляемый опытной рукой девушки резво помчался по темным улицам Сити.

Льюис выскочил следом, но продолжать погоню не было смысла. Пока он оседлает другую лошадь, Софи уже будет очень далеко. Похоже, удача окончательно отвернулась от него. За нынешнюю ночь он потерял не только последние сбережения и породистого скакуна, но еще и всякую надежду на восстановление своего состояния. Теперь у него не было никакой возможности вести прежний образ жизни, каждый вечер кутить на балах, менять роскошные наряды и поражать дам своей щедростью. Оставалось лишь одно, отыскать в старых запасах пыльную бутылочку чего-нибудь покрепче и выгнать прочь нерасторопного старика-дворецкого.

*** Софи удобно устроилась на мягком диване. Приятно было расслабиться после тяжелой работы. Вернувшись домой, она приняла ванну и теперь с бокалом ароматного вина, завернувшись в шелковый халат, пристально изучала загадочный листок пожелтевшей бумаги. Пока ей ничего не удавалось разобрать, но внутренний голос подсказывал, что это самая ценная вещь из вечерней добычи. Эту вещицу совсем не просто так хранили в потайном отделении сейфа. Да и не каждый хозяин так упорно отстаивает право на свое имущество. "Настойчивый молодой человек, – подумала Софи, сделав глоток рубиновой жидкости, – прыгать с лестницы, рискуя свернуть себе шею, стоять спокойно под дулом револьвера, и все это из-за горстки монет и вот этого". Девушка повертела бумагу, разглядывая ее с оборота, но и там ничего знакомого не обнаружила. Оставалось лишь одно, проконсультироваться у специалиста. Но кому можно довериться? В этом мире предавали и убивали из-за любой мелочи, показавшейся кому-то ценной. Софи понимала, что нужно быть очень осторожной и пока убрала бумагу в тайник. "Пусть полежит пока, – подумала она, – может, его величество, Случай подбросит мне решение". Деньги девушка решила не прятать. Предстояло оплатить некоторые счета, а сумма в потертом кошельке была печально скромной. Софи вздохнула, Она рассчитывала на нечто большее, даже мечтала о небольшом отпуске, может даже путешествии в другую страну. Теперь же ей снова предстояло готовиться к работе. Она распахнула дверцы вместительной гардеробной и прошлась взглядом по роскошным нарядам. "Через несколько дней состоится прием у Ричардсонов, – размышляла девушка, проводя рукой по гладким тканям, невесомым кружевам, и дорогим вышивкам, – там соберется весь свет, можно будет подобрать достойную жертву. Только на этот раз не стоит быть столь легкомысленной. Пожалуй, изумрудное будет в саамы раз! Оно замечательно подчеркивает мою талию". Девушка закружилась по комнате, словно играла музыка, а она танцевала с кавалером, ее фиолетовые глаза сверкали озорством, как всегда перед предстоящим делом, а волосы развивались каштановой волной, блестя в тусклом свете. *** Льюис метался по комнате. Он уже с полчаса широкими шагами мерил комнату из одного угла в другой.

– Да, как она посмела! Да, кто она вообще такая, что бы вломиться в мой дом и остаться безнаказанной!

Он уже провел беседу с заспанным дворецким. Тот равнодушно смотрел на него печальными глазами, и бормотал себе под нос: "Ничего не видел, ничего не слышал, полицию вызвать не успел".

Он клялся, что даже выстрела не слышал. То ли был глуховат от старости, о ли притворялся, что бы полиция не вызывала его на допрос как свидетеля. Подумав, Льюис и сам пришел к выводу, что полицию вызывать не стоит. Найти они все равно ничего найдут, а найдут, так хозяин об этом даже не узнает. А если в их руки попадет карта, то Льюису не видать ее как своих ушей. Конфискуют в пользу казны.

Отправив измученного слугу спать, он теперь размышлял, как быть. Девушку нужно было отыскать любой ценой. Вот только, как? Это не простой уличный воришка, она профессионал. Такая сразу узнает, если о ней начнут наводить справки, и затаится надолго. Да и знакомых в криминальных кругах у него не было. Что же делать! Как изловить плутовку? Этот вопрос висел в воздухе, не давая покоя, и все сильнее выводя Льюиса из себя.

"А ведь как хороша, – пришла внезапная мысль, – фигурка, волосы, глаза"… Он стал вспоминать девушку, так нахально обчистившую его сейф. Густые темные локоны, уложенные в модную, но не громоздкую прическу, красивое, благородное лицо, пухлые губы, маленький носик, глаза такого не обычного цвета, острый подбородок… Льюису показалось, что он уже где-то встречал ее, но не мог припомнить где. Может, это даже было во сне. Ведь в реальном мире он ни за что бы не прошел мимо такой красавицы. Или это было случайная встреча в шумной толпе или на улице. И это атласное платье, так отличающееся от пестрых и нелепых нарядов современных модниц. Он вспомнил внезапно. Накануне вечером, на балу. Ее лицо было почти полностью скрыто плотной вуалью, но это без сомнения была она. Проходя от одной компании к другой, она всем мило улыбалась, словно у нее везде были знакомые, но нигде по догу не задерживалась. Кавалера с ней тоже не было. Льюис тут же решил, что нужно будет расспросить друзей. Ее точно кто-то должен был помнить. "В пятницу вечером Ричардсоны дают бал– маскарад, там будет весь свет. Это подходящая возможность расспросить всех разом, не мотаясь по всему Сити. Вот ты и попалась, ловкая незнакомка! Если мне улыбнется удача, может она и сама будет там. Немного удачи, вот все, что мне сейчас нужно ", – он улыбался собственному отражению, мысленно торжествуя. Лица гостей, конечно должны были скрывать маски, это ведь маскарад, но Льюис надеялся на свою зрительную память и Удачу. Кроме того, по традиции в полночь все открывали лица, это бы л запасной план, но Льюис был уверен, что ему он не понадобиться. Окрыленный новой надеждой, он отправился спать, но еще долго ворочался с боку на бок, обдумывая, как именно он проучит "наглую девчонку". *** Время до назначенного у Ричардсонов бала тянулось мучительно долго, но наконец, день, на который Льюис запланировал свою месть, настал. Он отправился на маскарад в том же костюме, что и на предыдущие несколько балов. На него косились и неодобрительно шептались за спиной, но ему было все равно. Сейчас главным было, вернуть себе карту и наказать воровку. А уж после, когда он завладеет сокровищами, он сам будет закатывать балы, да такие, что не снились даже самой Королеве. Да что там балы, она станет лично просить у него в долг для поддержания казны. Льюис в приподнятом расположении духа прогуливался по залам, внимательно вглядываясь в глаза за масками, рассматривал женские фигуры, спрятанные за тоннами шикарных тканей, перьев и кружев. Пока ему не везло, аметистовые глаза не встретились ему ни разу, но вечер только начинался и он не терял надежды. Чем дольше продолжался вечер, тем сильнее нервничал Льюис. Иногда он грубо хватал за плечи почтенных барышень, казавшихся ему воровкой. Такое поведение вызывало массу неодобрения, мужья некоторых оскорбленных даже порывались вышвырнуть его вон, но зная, что он водит крепкую дружбу с племянником Королевы, они отступались. Но подобной защиты ему могло надолго не хватить, нужно было прекращать вести себя подобным образом. Что бы скрыться от любопытных взглядов, и лишить себя возможности бросаться на молодых леди, Льюис поднялся по широкой мраморной лестнице на балкон второго этажа. Он удачно устроился в одном из кресел у резных перил. Через достаточно широкие проемы замечательно просматривалась пестрая толпа внизу. Правда, разглядеть лица с такой высоты, да еще скрытые масками, было проблематично. Но тут ему в голову пришла идея. В этом поместье часто давали театральные представления. У хозяев наверняка были небольшие бинокли (12), что бы гости лучше могли рассматривать актеров. Модная новинка пришлась по вкусу высшему обществу и без них не могли обойтись. Льюис привычным жестом подозвал лакея и озвучил ему свою просьбу, тот сначала не понял, о чем идет речь, но блестящий кругляшек живо освежил его память. Льюису тяжело было расставаться с монетой, он остался совсем без денег, но необходимость разыскать воровку была важнее. Замечательная это все же вещь – бинокль! Предметы и людей, находящихся на приличном расстоянии можно рассмотреть в мельчайших деталях. Сначала Льюис просто разглядывал толпу, словно маленький ребенок, в руки которого попала забавная игрушка, затем переключился конкретно на женские прелести. После его внимание переключилось на то, что находилось на этих самых прелестях. Колье, подвески, броши, серьги! Сегодня дамы были особенно блистательны. И помогали и м в этом драгоценные камни, любезно подаренные мужьями, отцами, поклонниками, любовниками… Льюис скрипнул от злости зубами. В поле зрения его бинокля попало удивительное колье. Бриллианты в изысканной оправе искрились и переливались в лучах яркого света. Но самое поразительно было то, что продав подобную прелесть, он мог бы существовать безбедно с полгода, а эта разодетая кукла просто лишилась бы одной из своих игрушек. Льюис совершенно не устыдился преступной мысли. Вот его, например, совершенно бессовестно обокрали, и никому нет до этого дела, почему же ему нельзя? Только вот как, он все же не на улице вырос, а воспитывался в приличном обществе, у него были лучшие учителя. Только воровать они его не учили. Льюис продолжал наблюдать за манившим его предметом. Все больше и больше желая завладеть таким сокровищем. Но вдруг, тот исчез. Мужчина не поверил своим глазам. Моргнул и снова приник к биноклю. Тонкая шейка девушки была укрыта боа (12) из перьев, но через них больше не сверкали драгоценные камни. Льюис даже подумал, что его преступные мысли каким-то неимоверным образом осуществились. Но это было не возможно, значит, стоило поискать другое объяснение. За минуту до этого модный шарф соскользнул с шеи девушки, и Льюис мог насладиться колье во всем его блеске. Подруга уже через мгновение помогла девушке вернуть на место боа, ловким жестом набросив на женскую шейку белые перья. Или это была вовсе не подруга? Это был довольно удобный момент для того, чтобы легонько поддеть застежку и освободить хрупкую девушку от такой тяжелой ноши. Сделав этот вывод , Льюис повторно оглядел зал. "Подруга" не спеша, но очень целенаправленно продвигалась к выходу. А дама в ярко канареечном платье продолжала широко улыбаться, флиртовать с кавалером, совершенно не замечая пропажи. И чем дольше она будет оставаться в счастливом неведении, том больше шансов у воровки скрыться незамеченной. Путь таинственной незнакомки был несколько осложнен из-за количества прекрасных дам. Сегодня их наряды были особенно объемными и громоздкими, ведь это был маскарад. Они изображали дивных птиц и заморских зверей, но отчего-то считали, что большое количество бантов, оборок и фестонов (13) должны добавить им сходства со своими персонажами. Девушка же, пробиравшаяся к выходу, по меркам нынешнего общества крайне скромно. Изумрудное платье не пестрело неуместной отделкой. Шляпка была именно украшением, дополнением изысканной прически. В то время как у остальных присутствующих здесь дам на голове можно было угадать и дивный остров с пальмами и вулканами, и трехмачтовое судном с поднятыми парусами. Как это все держалось на столь скромном для опоры пространстве оставалось загадкой не только для мужчин, но и иногда и для самих хозяек головных уборов. Схожесть вкусов в одежде и роде занятия однозначно определяли в девушке ночную гостью Льюиса. Как только он это понял, бросился было к лестнице, но быстро понял, что пробраться к выходу вовремя не успеет ни за что. Тогда он подошел к знакомому уже лакею и попросил вывести его кратчайшим путем к стоянке транспорта. Лакей сделал каменное лицо, вытянувшись по струнке и изображая полную и безвозвратную потерю слуха. Льюис сообразил, что от него требуется и блестящая монета перекочевала из его ладони в руку слуги. Лакей, надо отдать ему должное, отработал ее с лихвой. Он не повел гостя в крыло прислуги, дабы позволить гостю спуститься по другой лестнице. Если бы они поступили именно так, то Льюису наверняка бы не удалось нагнать незнакомку. Но слуга сопоставил спешку господина и цену, которую тот заплатил за услугу, и уверенно направился к одной из гостевых спален. Первые минуты Льюис недоумевал, но был согласен покорно следовать, куда бы его не повели, лишь бы спуститься вниз в кратчайший срок. Лакей, плотно затворив дверь спальни, подошел к картине, расположенной на внутренней стене дома. Украшенная старинной рамой, она изображала бравого рыцаря на коне и занимала пространство от пола и почти до самого потолка. Рыцарь, как и его конь, был полностью облачен в боевые доспехи, начищенные до блеска. Рука его крепко сжимала длинное копье, грозившее пронзить насквозь того, кто станет на пути к его победе над незримым врагом. Сквозь прорези в шлеме были видны лишь его глаза, но они были настолько свирепыми и грозными, что и сам рыцарь казался живым. Льюис поежился. Он ни за что бы не смог уснуть рядом с подобным произведением искусства. Тем временем лакей надавил на один из резных листьев, украшавших раму, и картина провалилась внутрь стены, открыв приличный участок. При желании туда мог пройти настоящий рыцарь вмести с лошадью. Подойдя ближе, Льюис разглядел угадывающийся в сумраке проход. "Ай да, мистер Ричардсон! Устроил в своем поместье тайный ход. И зачем же это ему понадобилось, интересно знать? Впрочем, сама по себе идея не дурна, ох не дурна! И выполнено искусно. Если наверняка не знать, ни за что не заподозрить, что за картиной что-то скрывается", – думал Льюис, спешно ныряя в проход следом за лакеем. Тот по неожиданно узкой лестнице вывел его коморку на первом этаже, которая служила местом для хранения хозяйственной утвари и располагалась прямо за конюшней, примыкавшей к основному строению. Льюис отдал лакею еще один золотой. Если он в ближайшее время не отыщет источник дохода, этот бал может стать для него последним. Но Браун отогнал от себя печальные мысли и бросился на поиски незнакомки с фиалковыми глазами. В последний раз для бегства она воспользовалась лошадью (причем, его же собственной лошадью). Это было немного необычно, сейчас почти никто не использовал животных в качестве средства передвижения по городу, предпочитая паромобили, а на длинных дистанциях куда удобнее конных дилижансов были дирижабли. Если поступок воровки не был случайным, а был странной прихотью, сперва нужно было осмотреть стойла. Льюис рискнул и направился именно к ним. ***