Друид

– Какой Маркс тебя укусил, Глория?! – Опешил Френк, – Ты меня удивляешь сегодня весь вечер! Мы же в демократической, свободной стране основанной на собственности и правах человека. А ты мне, как Иисус предлагаешь о ближнем думать! А обо мне тогда кто думать будет? Он? – Указал он пальцем на мужчину за ближним столиком. Тот в изумлении уставился на Френка с открытым ртом, до которого так и не донес вилку с куском жареной оленины. – Да ты жуй, не обращай внимания. – Слегка раздраженно подумал ему Френк. Мужчина неуверенно вернулся к трапезе.

– Ай-ай-ай, кого я вижу, Глория и Френк, как на духу!

Оба обернулись. По центральному проходу прямиком к ним двигался грузный человек, в комбинезоне, очках и поношенных туфлях сорок пятого размера. Совершенно лысая голова раскачивалась не в такт с его колебаниями при ходьбе.

– Жирный Том. – Обреченно подумала Глория.

– Только не этот жердяй. – Привычно среагировал Френк.

– И я рад вас видеть. – Беззлобно ответил он. – Но только Том, если можно, просто Том.

Он тихонько присел на соседний стульчик, который под ним жалобно скрипнул. Он заказал себе содовой, отхлебнул добрых полстакана и тихонько отрыгнулся.

– С каких пор ты пьешь содовую, просто Том? – Поинтересовался Френк.

– Как бросил пить спиртное, так и пью. – Недовольно пояснил Том.

– Вот, Глория, ты хотела видеть несчастного, недовольного жизнью человека, и на тебе, полюбуйся. Скажи, Том, ты доволен своей жизнью? – Френк ликовал, кажется, его подозрения подтверждаются.

– Вполне. – Пожал плечами Том. Он потянул холодный напиток, и его двойной подбородок удовлетворенно затрепыхался.

– Как это омерзительно. – Прокомментировал Френк, и тут же почувствовал себя неловко. В подобные моменты было неудобно использовать общение мыслью.

– Некультурному человеку всегда надо скрывать свои мысли. С лицемерами всегда так, они в лицо улыбаются, а в мыслях помойка. Думаешь, мне должно быть неловко от твоих оскорблений? Мне тебя жаль. Ведь это у тебя в голове такой бардак, что ты сам не ведаешь, о чем думаешь. Пойду, где-нибудь развлекусь, пока настроение не испортилось. – С этими мыслями Том поднялся и удалился гусиной походкой из ресторанчика.

– Что с ним стало? – Удивленно глядя в след удаляющемуся Тому, подумал Френк. – Он был забитым, молчаливым нюней, двух слов связать те мог.

– Может быть он и сейчас бы не связал, это он так живо мыслит, Френк. Это ведь не одно и то же. Теперь он любому отпор дать может, я как-то даже зауважала его теперь.

Вторая порция скотча прошла на удивление быстро. Френк разочарованно посмотрел на дно стакана. Щелкнул пальцами, чтобы бармен подлил еще.

– Вы уже навеселе. Может немного попридержать коней, перекусить…? – С важным видом предложил тот.

– Бармен, сынок, твое дело наливать, мое – пить, а разговоры оставь для женщин, – деловито отмахнулся Френк.

– Я же о вас забочусь, как хотите, – и бармен долил его стакан доверху.

– Пусть обо мне коронер позаботится, – мрачно пошутил он, и повернулся к Глории, чтобы продолжить беседу, но той уже и след простыл.

Френк огляделся, Глории нигде не было. Он подумал, как удивительно меняются люди. Недавно они с Глорией так весело проводили время, просто душа в душу, как два старых друга отрывались. А что это было сегодня? Одно сплошное недоразумение.

Френк опрокинул остатки скотча в рот, кивнул барману и решительно вышел, чтобы подышать, пройтись.

Ноги сами понесли его в привычном направлении. За пару кварталов отсюда находился небольшой игорный дом, в котором частенько зависал Френк в свободное от работы время. Но игорного дома по старому адресу он не нашел, по всему было видно, что бизнес перепрофилировался. Вместо безумно сверкающей и переливающейся всеми цветами витрины, на здании скромно светилась надпись «Салон удовольствий».

По его опыту подобное название не сулило тех невинных удовольствий, о которых он мог думать, когда шел поиграть в игорный дом. Скорее всего, казино превратилось со временем в бордель, и он стоит в нерешительности, а стоит ли ему вообще туда заходить.

Вдруг зазвонил телефон. Френк как будто проснулся ото сна, глянул на монитор, звонила Клэр.

– Привет, дорогая. Соскучилась? – Произнес он в трубку, и звук собственного голоса показался ему чужим.

– Здравствуй, милый! У тебя все хорошо?! – Услышал он встревоженный голос подруги.

– Пожалуй, что так…а что случилось?

– А ты не знаешь? – В голосе Клэр явно прослушивалось недоверие.

– Просвети… – Френк зашагал по мостовой, интуитивно выбрав направление к отелю.

– Да тут все утро сплошные новости про Лондон, репортаж за репортажем! Когда близнецы упали, и то такого не было! Ты что телевизор не смотришь?

– Да какой тут телевизор, я же на работе. – Покривил душой Френк, не станет же он рассказывать любимой девушке, что утро начал в ресторане со старой подружкой.

– В Лондоне собираются установить военное положение, ввести войска, перекрыть дороги, въезд и выезд по пропускам, – затараторила Клэр. – Говорят, что город захвачен какими-то террористами. Никто не может точно сказать, что происходит. Одни считают, что жители подверглись массовому гипнозу, другие говорят про массовый психоз или биологическое оружие… Так или иначе – дело дрянь. Тебе надо срочно выбираться… Потому что начинают поговаривать о возможности распространения заразы, если объявят биологический карантин, то тебя потом вообще домой не выпустят неизвестно сколько.

Френк поначалу отнесшийся к переполоху с известной долей юмора, теперь тоже начал волноваться. Общий фон умиротворения мешал развиться панике, Френк знал за собой эту слабость. Но на данный момент не наступающая паническая атака, как-то косвенно подтверждала слова Клэр. Не может ли быть и на самом деле того, что его, как и всех, кто-то контролирует. А что если это инопланетяне?

Френк подумал об этом серьезно, но не напугался, а напротив, повеселел. Он понял, что надо во что бы то ни стало успокоить Клэр, а то она от переживаний не доживет до его возвращения.

– Клэр, детка, тут все совершенно спокойно, сама послушай, – он поднял трубку над головой и дал ей послушать обычный уличный шум, – ни взрывов, ни демонстраций, обыкновенная будничная суета. Мой грузовик благополучно разгружается, а завтра на рассвете я преспокойно отправлюсь домой. Не волнуйся. У телевизионщиков свой мир, ты же знаешь, они всегда делают из мухи слона. Им нужны новости, вот и драматизируют.

– И что там не происходит ничего необычного? – Подозрительно спросила она.