Друиды
Шрифт:
— Герговия — мой дом, — упрямо ответил он. — Меня и так слишком давно там не было.
— Но подумай... — начал я.
Рикс сжал челюсти.
— Пора встретить опасность лицом к лицу. Что бы меня там не ждало, я не собираюсь бежать! — Он вытянул свои большие руки и сжал в кулаки. На предплечьях вздулись мощные мышцы. Руки у него были под стать его огромному мечу. — Я — воин, — просто сказал он.
Я видел, что он словно окаменел. В таком состоянии спорить с ним было бесполезно. Конечно, мне бы хотелось и дальше идти с ним, но, наверное, я переоценил нашу дружескую привязанность. Мне
— Ладно, — решил я. — Тогда идем в Герговию вместе. Тебе же понадобятся верные люди, когда ты доберешься туда.
— Тарвос уже предложил то же самое, — улыбнулся Рикс. — По-моему, ему не терпится еще подраться рядом со мной.
— Ну, знаешь! — возмутился я. — Тарвос слишком много берет на себя.
— Не сердись на него, Айнвар. Он тоже воин.
Я покачал головой.
— Да я не сержусь. Просто жалею, что от меня не так много пользы, как от него.
Рикс бросил на меня один из тех проницательных взглядов, какими обычно оценивал людей.
— Дружба — дружбой, но не все зависит от тебя. Я правильно понимаю?
Да, он был не только воином. Верцингеторикс прекрасно разбирался в людях.
— Нет, — недовольно буркнул я.
— Видишь ли, — задумчиво произнес он, — большинство людей всегда готовы выказать привязанность на словах... кроме матерей, конечно. У тех все намного серьезней...
— А ты?
Он задрал подбородок и взглянул мне прямо в душу.
— Я не знаю, — признался он.
— Спасибо за честный ответ, — с горечью произнес я.
— Да, — рассеянно ответил Рикс, все еще размышляя о своем. — Но я — это я. — Прозвучало очень решительно, и я понял, что спорить тут не о чем.
Итак, мы вместе подошли к воротам Герговии. Удивленный стражник коротко переговорил с начальником охраны и все-таки открыл ворота. Мы все, кроме Лакуту, опять были одеты как кельты, а у меня на груди блестел золотой трискеле друида. За время нашего путешествия мы изрядно загорели, и уже одного этого было довольно, чтобы привлечь к нам внимание. А ведь с нами была еще и Лакуту. Те, кто не глазел на вернувшегося Верцингеторикса, разглядывали ее.
Тарвос больше не выглядел моим телохранителем. С гордо поднятой головой он шагал сразу за Риксом, впереди всей нашей группы. Копье он держал наготове. Я тоже шел с коротким мечом Тарвоса, хотя, честно говоря, не очень понимал, что с ним делать. Но все равно, если бы кто-то покусился на жизнь Рикса, это обошлось бы нападающим дорого.
— Чего они все пялятся на нас? — пробормотал Ханес себе под нос.
— Не обращай внимания, — посоветовал я. — Ты же хотел сюда попасть?
— Да я уже бывал здесь. Только... только теперь все по-другому.
Я понимал, что он имел в виду. Мы шли через толпу, словно через воду, испытывая немалое сопротивление.
Герговия выглядела серьезней, чем Ценабум, но после моих недавних странствий крепость меня не особо впечатлила. Я с удовольствием примечал мощные стены, рвы, многочисленные просторные дома, деревянные настилы через вездесущую осеннюю грязь. Меня окружал знакомый запах древесного дыма, яркие одежды
жителей согревали взгляд. Теперь, вернувшись из Провинции, я лучше понимал разницу между римским укладом и свободой Галлией. Мы были сильнее, грубее, ярче. Мы казались более живыми.— Варвары, — прошептал я с удовлетворением.
Бородатый воин, очевидно, знакомый Риксу, подошел к нему.
— Мы рады приветствовать сына Кельтилла! — воскликнул он, обнимая моего друга.
Рикс пока держался довольно холодно.
— Это ты говоришь за Потомара? — поинтересовался он.
Воин колебался.
— Его нет сейчас, — наконец ответил он. — Ушел сражаться с лемовиками.
Рикс скептически улыбнулся.
— Стало быть, Герон, пока короля нет, ты мой друг?
— Я и так твой друг! — воскликнул он.
— Извини, что-то я не припомню, чтобы ты такое говорил, когда Кельтилла убили?
Лицо Герона стало напоминать морду грустной водяной крысы.
— Ну что ты ко мне пристал, Верцингеторикс? Что может сделать один человек?
— Да, это интересный вопрос: что может сделать один человек? — Рикс прошел мимо Герона, и остальные последовали за нами. Но и Герон после короткого колебания, пошел следом. Вскоре Верцингеторикс шагал во главе целой толпы.
Он остановился перед домом, где на шесте висело потрепанное знамя желтого и синего цветов.
— Вот, Айнвар, — с грустью сказал он. — Это дом моего отца. — Он погладил истрепанную ткань знамени. — А это был его стяг.
— Тут никто не жил после гибели твоего отца, — сказал кто-то из толпы.
Рикс повернулся к людям.
— А кто бы посмел? — спросил он. — Теперь я здесь живу.
Он распахнул дверь, наклонил голову под притолокой и вошел внутрь.
Той же ночью в доме собралось так много людей, что даже без очага холода не ощущалось. Женщины из клана Рикса все-таки разожгли огонь и принесли нам еду. Воины, сторонники Кельтилла, собрались, чтобы поприветствовать его сына и пожаловаться на Потомара, оказавшегося, по их словам, плохим королем.
— Он проиграл больше сражений, чем выиграл, — орали они. — Мы за все лето так и не пограбили соседей ни разу. Вот теперь он отправился сражаться с лемовиками, а думаешь, почему? Да потому что лемовиков не победит только ленивый!
— А почему ты с ним не пошел? — спросил Рикс.
Воин, потерявший половину уха в какой-то давней схватке, равнодушно пожал плечами.
— Мы — князья и свободные люди, мы идем за кем хотим.
— В такие времена как сейчас рознь в племенах очень опасна, — сказал я, вспоминая эдуев.
Теперь заговорил Рикс. Он словно подхватил мои слова, и повел рассказ так, что я и не заметил перехода.
— Я был в Провинции. Хочу рассказать, что мне открылось там. — Рикс, сидя на лавке, подался к слушателям и неожиданно приступил к подробному изложению плана Цезаря, который я растолковывал ему на обратном пути.
Удивительно, но он ничего не упустил из сказанного мной. Кажется, он просто слово в слово повторял мой рассказ. Я слышал свои собственные мысли из уст Верцингеторикса. Только рассказывал он со страстью, мне недоступной. И уже очень скоро ему удалось передать своим слушателям и свои опасения, и свою ярость.