Дублер
Шрифт:
Ему тут же пришла на ум сцена из «Свидетеля», где Харрисон Форд, затурканный коп из Филадельфии, видит в ванной застенчивую вдову Келли Макгиллис из секты амишей и между ними повисает пристальный страстный взгляд. В данный момент страстного взгляда не получилось, по крайней мере, ему ничего такого разглядеть не удалось, поскольку Нора застряла в процессе снимания платья. Платье было то же самое, которое она надевала на день рождения Джоша, когда они впервые встретились: черное, старое, красивое, лоснящееся от носки на плечах и подоле, но она пыталась стянуть его через голову, не расстегнув пуговицы на плече. Что-то в этом было от ужимок прославленного
– Помощь нужна? – спросил он, чтобы сообщить о своем присутствии.
– Кто-то выключил свет, Доктор, – хихикнула она из-под платья.
– О’кей, постой-ка. – Он шагнул вперед, как раз когда она качнулась к нему, хватая его за локти и толкая к стене. Так она недолго постояла, уже смеясь и прижимаясь к Стивену всем телом, пока он очень аккуратно пытался расстегнуть пуговицы изнутри.
– Ой! Волосы, волосы!
– Так стой спокойно.
– Я пытаюсь…
Пуговица отскочила, и Стивен зажал ее в ладони.
– Вот, получается. Подожди. – И он сильно потянул платье вверх обеими руками, надеясь, что она не услышит звук рвущейся ткани.
Через секунду Нора открыла сперва один глаз с размазанной вокруг косметикой, потом второй, но не отодвинулась от него, даже притиснулась ближе. Руки Стивена лежали на ее голой спине, теперь влажной от пара и пота, не давая упасть, их носы соприкасались, Норина подвздошная кость больно врезалась ему в низ живота. Они немного постояли так, застыв где-то между медленным танцем и скандалом.
Нора начала смеяться хрипло и пьяно.
– А это… увлекательно, – пробормотала она, теперь прижавшись щекой к его щеке.
– Определенно.
– Хочешь присоединиться ко мне? – прошептала она ему в ухо.
Его рука каким-то образом нашла путь под бретельку лифчика: ее кожа под пальцами была теплой и мягкой; у Норы изо рта пахло сигаретами, зубной пастой и виски – и чем-то еще, о чем он решил не думать.
– Я бы пригласила тебя на танец, но мои колготки вот-вот свалятся, – мурлыкнула Нора.
Со всей учтивостью, на какую только был способен, Стивен взялся сзади за резинку ее колготок и потянул вверх:
– Вот так.
– Премного благодарна, юноша. Ну так что – хочешь потанцевать?
– Танцы? Нет, я лучше предоставлю это тебе.
– О! – Нора надулась. – Ах так. Вот занудный кайфоломщик.
– Пожалуй, в другой раз.
– Ага, пожалуй. По-жалуй. – Она усмехнулась и медленно подмигнула одним испачканным глазом.
– Мне это забрать или ты хочешь в душ прямо с ней? – спросил Стивен, указывая на сигарету, которая сейчас дымилась возле душевой занавески.
Нахмурившись, Нора поднесла сигарету к лицу, зажав ее покрепче, и с любопытством осмотрела, как будто кто-то вставил ей эту штуку между пальцами без ее дозволения.
– Наверное, нет, – пробормотала она, пожала плечами, сунула сигарету в рот, потом передала ее Стивену, который сделал то же самое, отметив, что кончик чуть влажен от ее губ.
Теперь Нора смотрела на него пристально из-под тяжелых век, ее губы чуть припухли в пьяной пародии на соблазнительность,
и, не зная, что бы сделать, Стивен наклонился и сунул пальцы под душ.– Горячо? – спросила Нора.
– Немного. Хочешь, я сделаю похолоднее?
– Нет. Я люблю погорячее [36] .
Стивен начал издавать свое фирменное гудение.
– Эй, Доктор, вы нервничаете?
– Почему бы мне нервничать?
– У вас раздуваются ноздри, Доктор.
– Да, это иногда случается. – Он поднял руку и сжал нос. – Извини.
– Не извиняйтесь, Доктор, мне это нра-а-а-авится. – Она плотнее прижалась к нему бедрами, и он ощутил внезапную острую боль в паху, как будто наткнулся на стол.
36
Аллюзия к оригинальному названию фильма «В джазе только девушки»: в буквальном переводе – «Некоторые любят погорячее».
Глаза Норы теперь были закрыты, лицо приподнято к нему, и он понял, что почти точно может ее безнаказанно поцеловать. Стивен задумался: разве поцелуй – это то, за что можно ожидать наказания? В ситуации, надо признать, присутствовал некоторый нетрезвый эротизм, и хотя само по себе это было весьма неплохо, но шутка про «доктора» раздражала его, как и ощущение, что это вот дурманное соблазнение является, скорее, не проявлением невысказанного сексуального желания, а результатом коктейля из виски, пилюль и мести. Что же касается фразы «Я люблю погорячее»… Он решил, что слишком стар и слишком здравомыслящ, чтобы вот так тереться тазовыми костями. С некоторым усилием Стивен решил не целовать Нору – и его решение подтверждалось тем, что она сначала явно подавляла позыв к тошноте, а потом изменилась в лице и оттолкнула его в сторону, чтобы добраться до раковины.
– Ты в порядке? – спросил он, возвращаясь к роли доктора.
– Думаю, да. Думаю, наверное… я все-таки приму душ.
– И как думаешь, ты сможешь… сделать остальное сама?
– Думаю, да. Если нет, буду кричать.
– Ну… Ты знаешь, где я…
– Я знаю, где ты, – ответила она, поднимая голову от раковины и одаряя его измученной улыбкой.
Стивен улыбнулся в ответ, закрыл дверь, потом пошел и лег на диван, глядя, как проектор светит на белую стену, а там Монро сидит на пианино и поет: «I’m Through With Love» с выключенным звуком.
Нора появилась минут через пятнадцать, одетая в чистую рубашку, умытая, молчаливая и бледная – и заметно более трезвая, – держась за болящие ребра. Она улыбнулась и нахмурилась одновременно; понуро подошла к дивану и легла рядом со Стивеном, свернувшись калачиком. Так они лежали некоторое время, глядя на свет фальшивых углей в электрокамине, пока его одежда не промокла от ее влажных волос.
– Всякий раз, как я закрываю глаза, комната начинает кружиться.
– Тогда не закрывай.
– Но мне нужно. Я ужасно устала.
– Тогда просто полежи тут рядом со мной. И скоро тебе станет получше.
– Скоро?
– Рано или поздно.
Нора переменила позу и уставилась в потолок, положив ноги поверх ног Стивена.
– Это будут худшие двадцать четыре часа в моей жизни.
– В моей тоже. Ну, в первой пятерке.
Она посмотрела на него озадаченно:
– Почему?
– Как-нибудь потом расскажу.
Нора вздохнула и свернулась плотнее.
– Что мы будем делать, Стив?