Два Меча Судьбы

Ла Раи остолбенел. Он почти сразу осознал значение слов Ла Вэя. Если он не заберет содержимое пещеры Бессмертного, то не только лишит себя вещей, что однажды ему могут очень помочь, но и фактически украдет у предка нажитое им за всю жизнь.

Старик просто не оставил юноше выбора. Воспитание Ла Раи не позволяло ему нагрубить старшему поколению подобным образом. Он вздохнул от безысходности и вновь поплелся к горе. Он собрал все содержимое пещеры Бессмертного в сумку Ла Вэя… и вдруг замер.

Это ведь мир его души, так? Тогда как здесь появился Ла Вэй и остальные? Разве все эти сокровища, как и бездонная сумка, не должны быть лишь иллюзией? Так как он заберет в реальный мир то, что не имеет оболочки? Когда Ла Раи задал мучающие его вопросы Ла Вэю, он лишь хмыкнул.

— «Если ты считаешь, что я, твой отец и дядя — жалкие иллюзии, значит так и есть, — начал он, — В нашу прошлую встречу я сказал тебе, что лишь ты властвуешь в этом мире, ведь это мир твоей души. Ты можешь стереть меня, отца и дядю, эту гору, все сокровища, даже город, что твоими усилиями приобрел краски и былую красоту. Но сможешь ли ты это сделать не на словах? Ведь тогда, возвращаясь сюда, ты будешь видеть не место, где родился, а холодную пустоту. Но если ты считаешь, что все это — реальность, а не жалкое наваждение, — спустя один вдох продолжил Ла Вэй, — Значит это реальность. Значит, находясь далеко от дома, ты одновременно до невозможности близок к нему. При желании ты можешь даже хранить здесь все ценные вещи, ведь сумку могут украсть, а душу — нет. Лишь тебе решать, где именно ты находишься».

Глаза юноши с каждым словом Ла Вэя блестели все ярче, речь старика помогла ему обрести просветление! Оглянувшись по сторонам, он заметил, как цветет вишня, как сакура бросает свои листья и лепестки на землю, словно благословляя ее. Как яркое солнце и легкий ветерок играют с зелеными листочками деревьев и росой на травинках, отчего в глазах юноши то и дело отражались яркие блики. Вокруг все благоухало и будто бы тихо напевало какую-то смутно знакомую мелодию. Ла Раи вновь прикрыл глаза и медленно втянул полную грудь воздуха, почувствовав себя действительно дома. На смену некоторому волнению и благоговению пришла безмятежность.

Юноша простоял так какое-то время, позволяя ветру дуть ему в лицо и играть с его длинными черными волосами, что переливались серебром и изредка золотом на солнце. В этот момент он напрочь забыл о мести, о том, что его судьба, по сути, ему не принадлежит. В его сердце появилось и накрепко закрепилось внутри какое-то странное тепло. Оно отказывалось покидать его даже когда он вспомнил о предстоящем ему пути.

Когда он вновь открыл глаза, то уже находился в своей пещере Бессмертного, а с его плеча свисала бездонная сумка с вышитым на ней лотосом. Ла Вэй внутри его Ядра-моря крепко спал, изредка пульсируя и посылая по телу Ла Раи поток духовной энергии.

Заглянув в свою новую бездонную сумку, Ла Раи обнаружил внутри все те богатства, что забрал из пещеры Бессмертного Ла Вэя. Внезапно он осознал, что эти сокровища не удастся теперь обнаружить в пещере Бессмертного, что существует в реальном мире. Забрав их из мира своей души, он одновременно забрал их в реальности. Юноша не удивится, если увидит в реальности разрушенный город Ла, но… он очень сомневался, что вновь обнаружит в пещере сокровища Ла Вэя.

Внезапно снаружи послышался взрыв, за ним раздались чьи-то отчаянные вопли, отрывая Ла Раи от его незамысловатых дум.

Глава 10: Сила и слабость Сюй Цин

Этот крик, полный ужаса и отчаяния, всколыхнул что-то внутри Ла Раи, юноша сам не понял, как внезапно оказался в одном из переулков Внешней Секты Небесного Огня и, не сдерживая свою мощь, направил в какого-то Практика одну из изученных им техник, технику «Лепесток Золотого Лотоса». Эта техника внешне полностью соответствовпла своему названию. Как только Ла Раи выполнил несколько пассов руками, над его указательным пальцем появился золотой лепесток лотоса. Стоило юноше указать пальцем в грудь мужчины, как лепесток быстро преодолел расстояние, отделяющее его от цели и легонько коснулся области между ребрами. В ту же секунду послышался хруст ломающихся костей, из горла Практика вырвался оглушительный рев, а лепесток растворился внутри его тела, словно средний по токсичности яд!

Этот удар мог убить любого, кто находился ниже шестой ступени Конденсации Ци! К счастью для незадачливого Практика, его Культивация совсем недавно совершила прорыв на эту ступень. Вместо того, чтобы яд лепестка в мгновение ока достиг сердца и поразил меридианы Ци Практика, он лишь ощутимо повредил его легкие. Закашлявшись кровью, мужчина внезапно осознал, что будь он чуть слабее, и не пережил этой атаки Ла Раи.

Долгие годы этот человек был одним из самых влиятельных людей во всей Внешней Секте Небесного Огня, но сейчас он ощущал себя маленьким муравьем на прицеле сапога, владелец которого сейчас лениво размышлял: лишить ли ему жизни очередное незначительное существо?

Но прежде, чем рука Ла Раи вновь поднялась в воздух, дабы нанести еще один, на этот раз смертельный, удар Практику, юноша внезапно остановился. Он мгновенно осознал, что только что произошло. Он, член Внутренней Секты, напал на человека, который ну вот никак не смог бы ему противостоять — на члена Внешней Секты! Как он мог себе это так просто простить?

Ла Раи огляделся, пытаясь понять, что именно заставило его совершить подобное, и, когда он осознал, что вызвало такую реакцию, вся вина за собственный поступок мгновенно улетучилась. Теперь он уже вполне осознанно готовился использовать одну из своих техник. Его взгляд, направленный на мужчину, был подобен огромной глыбе льда, из которой во все стороны торчали смертоносные ледяные шипы. Если бы взглядом можно было убить, Практик, как-то сумевший вызвать такой гнев у Ла Раи, умер бы уже десять раз.

Юноша прекрасно осознавал происходящее, он действительно был готов убить этого мужчину. Абсолютно все в нем: взгляд поднятая рука, Ядро-море, даже лотос внутри него, — все источало чудовищную жажду убийства.

— С-с-ста-а-арш-ш-ший Б-б-брат Л-л-ла, э-э-это нед-д-доразумение! — лепетал он дрожащим, то и дело срывающимся на писк голосом, однако стоило Ла Раи мельком взглянуть на сжавшуюся от страха в углу девушку, как из его взгляда пропали все малейшие намеки на сомнения и жалость.

— Что ты сделал? — спросил юноша обманчиво-спокойным тоном.

— Н-н-ничего, клянусь! — судорожно выдохнул Практик, его глаза чуть истерично блестели, в них читались паника и страх, чудовищных размеров страх! — Я лишь вежливо попросил Младшую Сестру одолжить мне несколько духовных камней…

Ла Раи ничего не ответил, но его глаза холодно блеснули. Рука совершила несколько магических пассов, после чего к Практику устремился золотой лепесток лотоса. Юноша не вкладывал в эту атаку всю мощь своей Культивации, вот только и этого было вполне достаточно, чтобы мужчина успел лишь вздрогнуть! Как только из горла собирался вырваться сумасшедший рев боли, Практик обмяк, привалился к стене одного из домов, а после картофельным мешком сполз по стенке к ногам Ла Раи. Юноша с отвращением поморщился. Он ни капли не сожалел о содеянном, по его мнению, человек, которого он только что собственноручно убил, был хуже животного.

— Сюй Цин… — тихо сказал он, глядя на сжавшуюся от страха девушку. С их последней встречи она очень изменилась.

Ее бледной кожи не коснулось ни следа загара, волосы стали длиннее, их черный цвет выглядел более насыщенным, в синих как небо глазах теперь не было того детского задора. Оказавшись в мире Практиков, во Внешней Секте Небесного Огня, она как-то внезапно поняла, что именно здесь ее жизнь может подойти к концу, и никому не будет дела, как именно она умерла. Сейчас при взгляде на Ла Раи в ее глазах вспыхивал страх, однако стоило ей получше вглядеться в его лицо, как в них появилось удивление, которое довольно быстро сменилось недоверием, а затем радостью.