Два рейда

Взяв инициативу в свои руки, партизаны не оставили в покое немецкую колонну, преследуя ее по всем направлениям. Большую роль играли минеры. Особенно удачными были диверсии, проводимые ночью минерами Кальницкого и Дубиллера.

В конце дня дивизия возобновила движение на северо-восток к большаку Столбцы—Мир. Ночью с востока отчетливо доносилась артиллерийская канонада. Видно, наши фронтовые части поджимали врага.

На рассвете второго июля 1944 года Брайко с полком подошел к селам Подлесье и Езеры. По дороге из Столбцов на Мир сплошным потоком двигались фашистские автомашины, пехота, артиллерия, танки, обозы… Здесь творилось подобное тому, что мы видели на автостраде Москва—Варшава. Полк занял круговую оборону в селе Езеры и небольшом сосновом лесу, подходившем к большаку, заминировал все дороги, а также организовал тщательную разведку. В сторону Столбцов и Мира направили диверсионные группы.

От нашего полка одна ударная группа, усиленная конной разведкой, во главе с Колесниковым и Коровченко ушла к железной дороге Столбцы—Барановичи. К утру следующего дня на взмыленном коне прискакал связной. Он вбежал в штаб полка настолько возбужденным, что Тютерев и на этот раз не преминул поддеть:

— Тише, товарищи, Юрий Антонович с моим начальником штаба прислали гонца: Гитлера небось поймали…

— До хвюрера покамест ще не добралысь, — ответил краснощекий, дюжий парень Гриша Филоненко, исполнявший при Колесникове функции связного «по особо важным поручениям». — Але ж три эшелона с танками та самоходками прибралы к рукам…

— На одной мине — три эшелона? Ого-го! — съязвил Саша.

— А мы без мины. Целехонькие досталысь…

— Тютерев, перестань! А ты толком докладывай, — вмешался я.

Филоненко рассказал, что к полустанку на перегоне Столбцы—Городея прибыло три эшелона. Колесников и Коровченко решили запереть их. Разрушили путь в нескольких местах, а затем налетели на полустанок. Охрана оказалась сильной. Три часа потребовалось, чтобы расправиться с нею. Паровозы стояли на парах. Но ни в одном из них — ни души. Только когда партизаны полностью овладели полустанком, из кустов прибежали железнодорожники. «Братцы, ребятушки, соколики наши родимые, наконец-то!» — запричитали они наперебой, «Кто такие?»— спросил Колесников. «Тутошние!» — «Почему столько эшелонов скопилось на полустанке?» — спросил вновь Колесников. «Э-э, товарищи, понимать надо!»

Оказалось, что машинисты наши — русские и белорусы.

— Какой резон им в Германию ехать? — пояснил стрелочник. — Вот и задержка. А когда, чуем, свои налетели на станцию, — мы попрятались…

Связной доложил, что Колесников и Коровченко с партизанами остались охранять эшелоны.

— Меня прислали узнать, шо робить с эшелонами. Там одни танки, самоходки, тягачи, автомашины, — закончил Филоненко.

Не верилось. Неужели в действительности три эшелона с танками? Посоветовавшись с Бакрадзе, я решил немедленно отправиться со связным и разведчиками на станцию.

На полустанке нас встретили Колесников и Коровченко.

— Товарищ начальник штаба, опись танков, самоходок и прочих грузов составлена, — доложил Колесников.

— Все учли? — спросил я, осматривая трофеи.

— Да что вы! Разве тут учтешь? — заметил довольный командир роты Андрей Бородовой.

Начали осмотр эшелонов. Какого только груза здесь не было! Танки (правда, не так много, как представлялось из доклада связного), автомашины, самоходки, тягачи, ящики с патронами и новенькими автоматами… Несколько вагонов забиты радиостанциями, телефонными аппаратами, катушками с телефонным кабелем и другим имуществом связи.

— Это особенно ценный груз, — сказал Колесников, когда мы подошли к вагонам, охраняемым часовыми. — Два вагона со штабными документами. Я приказал никого в вагоны не допускать..

Мы рассматривали богатые трофеи. Оружие, танки и автомашины попали в руки партизан, не побывав в бою.

От эшелонов нас оторвал голос наблюдателя:

— Группа противника приближается к полустанку!

Коровченко подал команду «к бою!». Роты заняли заранее указанные им места.

От рощицы крадучись пробиралась группа вооруженных. Насчитали восемь человек.

— Не стрелять. Подпустить и захватить живыми, — предупредил я ротных, а те своих бойцов.

Колесников забрался на паровоз и оттуда наблюдал в бинокль за приближающейся группой.

— Справа еще восемь человек, — доложил Юра. Внимательно присмотрелся и вдруг закричал — Не стрелять! Кажется, наши! Да, да, наши! В пилотках, с ППШ…

Он спрыгнул с паровоза и побежал навстречу красноармейцам. Когда вооруженные приблизились, теперь и мы увидели, что это красноармейцы. Одежду и оружие можно было различить простым глазом.

Увидев бегущего к ним человека, красноармейцы залегли. Только теперь я спохватился, что Колесников одет в немецкую форму. Фронтовые разведчики могут принять его за фашиста. Высказал свое опасение начальнику штаба батальона.

— Не будут они палить по одному человеку, — успокоил меня Коровченко.

— Знаешь что? Запевай «Катюшу». Пусть знают — здесь свои.

Кто-то из партизан во всю глотку затянул песню. Подхватили остальные. Собрались в одно место, не маскируясь. Видимо, слова песни долетели до разведчиков. Они поднялись и пошли на сближение с Юрой.

Колесников, не доходя шагов пятидесяти до красноармейцев, снял фуражку, запустил ее в воздух, с криком «ура» бросился вперед. Партизаны не утерпели и тоже побежали встречать фронтовиков. Начались рукопожатия, крепкие объятия… А к полустанку с разных сторон группами подходили красноармейцы. Всего их набралось более полсотни человек. Командовал ими молодой лейтенант.

Это была разведка конно-механизированной группы, созданной на базе четвертого гвардейского казачьего корпуса, которым командовал генерал Плиев. Встреча с Красной Армией, которой мы так долго ждали, состоялась! Через некоторое время прибыли танкисты. Им Колесников и передал эшелоны с грузом. Все честь по чести, даже расписку потребовал… С собой мы прихватили лишь несколько ящиков с пистолетами и…шпротами.

На полпути к дивизии нас насторожила стрельба и частые разрывы снарядов и мин на большаке Столбцы—Мир. Над дорогой кружилось звено наших «илов».

На месте нам сказали, что бой ведет третий полк. Брайко узнал о приближении передовых советских частей и повел полк в атаку на немецкую колонну, отступавшую на Мир. Гитлеровцы, подгоняемые конно-механизированной группой генерала Плиева, бросили технику и разбежались. Партизаны расчистили большак и с ходу овладели местечком Мир. Здесь произошла вторая встреча с передовыми частями 1-го Белорусского фронта.

Не обошлось без недоразумений. Партизаны приняли фронтовую разведку за немцев. Те, в свою очередь, наших приняли за противника. Вспыхнула перестрелка. Недоразумение быстро ликвидировали. Потерь ни с той ни с другой стороны не было. Все же фронтовики с недоверием отнеслись к партизанам, одетым, большей частью, в немецкую одежду.

— Кто вы такие? — спросил один из красноармейцев.

— Ковпаковцы, — ответил чернобровый, шустрый Коля Черников.

— Это мы сейчас проверим, — сказал красноармеец и позвал: —Боровских, подойди сюда!