Два в одном

– Ну все, все! Все закончилось! Расслабься, малышка, это только видение, иллюзия! Это не настоящее! – движимый каким-то странным внутренним чувством я прижал ее к себе, и принялся аккуратно гладить по голове. Дрожащая кроха первые пару секунд вырывалась, била меня кулачками, старалась отпихнуть, но я просто терпел и продолжал аккуратно гладить девушку по голове. Через пару мгновений она перестала вырываться, еще пару раз вполсилы толкнула меня, потом затихла и остановилась. Уже осознанно подняла голову, глянув прямо в глаза. Я перестал ее гладить, ослабил хватку и убрал руки, показывая, что не буду ее удерживать или заставлять против ее желания.

Маша всхлипнула, закусила нижнюю губу, из ее глаз потекли крупные слезы, и уткнувшись мне в шею она разрыдалась. Вот же блять. Мне стало так противно, словно я только что сожрал две коровьи лепешки, и искупался в выгребной яме.

– Прости меня пожалуйста, - прошептал я, погладив ее по голове еще раз. – Когда я это сделал… я просто хотел понять, от чего ты бежишь. Я решил доверить тебе свою сокровенную тайну, и должен был понять, с кем имею дело… Я не знал, что это окажется такой… мерзостью. Мне жаль…

Девчуля затихла, дыхание немного выровнялось, а тело расслабилось, словно ее только что отпустил титанический спазм. Прошло несколько мгновений, и она неожиданно спокойным тоном пробормотала мне в ворот футболки:

– И как, я прошла проверку? Узнал, что хотел?

Я вздохнул, отпустил ее и отстранился, рывком встал на ноги, хотя меня все еще пошатывало и подташнивало. Протянул ей руку.

– Да. Узнал, и да, прошла. Ты каким-то чудом вырвалась из этого подвала, от этих людей, и сейчас в бегах, так?

– Да.

– Это кто-то серьезный и влиятельный?

– Влиятельней некуда. Он… - она замолкла, сделала вдох и неожиданно попросила: - давай не сейчас, хорошо. Я обязательно расскажу. Позже. Если будет необходимо…

Я просто кивнул, облизнул губы. Задумался на пару минут, так и стоя с протянутой рукой. Девушка пристально глянула на меня, ухватилась за руку и рывком поднялась.

– Ответишь на один вопрос?

Я неопределенно пожал плечами, взяв со стола стакан с водой и сделав несколько глотков.

– Ты ведь тоже это все видел, да? Как и я, пережил все это снова? Этот пыточный подвал, ублюдка Лазаревского…

Я прикрыл глаза, прокручивая в голове эти образы и меня снова затошнило.

– Да, видел. Значит так. Предварительно ты принята. У меня есть убежище, в котором тебя никто не найдет достаточно долго. Мне нужно, чтобы за ним приглядывал доверенный человек. Я хорошо заплачу, и потом, когда со мной будет… - я не смог сказать «покончено», и заставил себя перефразировать. – В общем, у меня есть около месяца. Потом со мной, вероятно, произойдут перемены, если я ничего не успею придумать. Если… когда это случится – ты сможешь оставаться там столько сколько захочешь. Или сколько получится. Деньги, которые я не истрачу – оставишь себе, ей они не понадобятся… Больше никаких вопросов, - поднял я руку, видя, что девушка порывается снова что-то спросить. – Все потом. Если ты согласна на мои условия – с этого момента никаких споров, пререканий или вопросов без разрешения. Все поняла?

Девушка пронзила меня рентгеновским взглядом своих чистых больших серых глаз и без колебаний кивнула.

– Отлично. А сейчас – мы отсюда уходим. Собери свои вещи, время на сборы 10 минут. Телефон придется выбросить. Если в нем есть что-то важное….

– Нету. Это одноразовая дешевка. Я их меняю раз в месяц.

– Молодец. Собирайся, времени мало…

* * * * *

Мы покинули гостиницу в кратчайшие сроки. Я подошел к стойке, позвал администраторшу.

– Мы съезжаем. Мне плохо, я отравился какой-то дрянью… и немного нарыгал в номере на пол. Вот в качестве компенсации – я протянул одну из трех оставшихся после приема пятитысячных купюр.

Администраторша, которая хотела было возмутиться – проглотила слова не дав им прозвучать, приветливая улыбка снова выплыла на лице.

– И есть еще ода просьба, я сделал знак, и она наклонилась ко мне. – Понимаете, девушка замужем. А муж – большой ревнивец. Причем он какой-то важный госслужащий… в общем, если он узнает, что мы тут… ну вы понимаете…

Та закивала, глаза расширились от явного испуга.

– В общем, можно как-нибудь аннулировать запись о постояльце? – я протянул tit одну купюру.

– Без проблем! – улыбнулась она, положила пальцы и хотела аккуратно утянуть предложенное, но я придержал, не отпуская. – И записи с камер – тоже не мешало бы…

Та с шумом выдохнула, но кивнула.

– У нас как раз профилактика намечается, камеры сбоят. Та, что в фойе отваливается, и на третьем этаже плохо работает…

Я убрал руку, и купюра ловка пропала со стойки. Я напутственно намекнул, что если камеры не потрут и ее муж наведается – неприятности будут у всех. Тогда мне недвусмысленно намекнули, что данный отель частенько используется парочками для свиданий. И почти все – женаты или замужем, а отель умеет хранить тайны и свою репутацию…

Последнее, что я сделал с мобильника Маши – это вызвал такси, назвав адрес за остановку до нужного нам дома, в одном из тупиков, где нет камер, после чего перед выходом из такси – нажал в меню «заводской сброс» и обнулил телефон полностью. На сим-карте специально неправильно ввел пин три раза – и еще десять раз код восстановления, до полной и необратимой блокировки. Симку достал и унес с собой, а телефон «уронил» под сиденье в такси, да там и «забыл».

Покинув авто, мы ушли вглубь лесопарковой зоны и чегерями, обходя асфальтированные дорожки пробрались в узкий технический переулок, уставленный рядами мусорных баков.

Маша, и до того удивленно поглядывавшая на меня, глядя какими огородами я ее веду сейчас и вовсе брезгливо сморщила носик, но пока не высказывала недовольства. Когда наконец мы приблизились к узкой задней двери, через которую я раньше всегда выносил мусор, я пошарил рукой за старым электрощитом, между ним и стенкой. Да, все лежало там, где я и оставил. Связка ключей и пульт электронных замков и охраны.

В доме Лусиано по-прежнему горел свет, играло старое радио. На дисплее домашнего телефона не было ни одного не отвеченного звонка, а домофон и камера не зарегистрировали никаких звонков в парадную дверь извне. Значит все спокойно.

Девушка завороженно ходила по холлу, оглядывалась вокруг и изучала обстановку, открыв рот. Я, недолго думая, повел ее в гостиную с креслами и камином. Включил приглушенный свет, пультом отрегулировал положение ставен и жалюзей. Кивнул девушке на одно из кресел, во второе бухнулся сам.

– Выпить хочешь? – спросил я ее, но она подозрительно на меня посмотрела и помотала головой. – Как знаешь, а я выпью…

Я налил себе темно-коричневой жидкости сделал глоток… крякнул и поморщился- уже забыл какую крепкую гадость потреблял старый ублюдок Лусиано, гореть ему в аду. В прочем, он, вероятно, сейчас и горит.