Два в одном
Шрифт:
Еще один приблизился ко мне, оттолкнул бандюгана, придавившего меня к полу, рывком поднял на ноги и подтолкнул в сторону выхода. Замыкали группу двое крепких парней в косухах с автоматическими пистолетами направленными на Мазанакиса и его людей, которые пропустили нас, двинувшись следом за нами, пятясь спиной вперед и удерживая грека и его банду под прицелом.
Нас выволокли на воздух и подвели поближе к двум черным тонированным внедорожникам. Двери одного из них были приоткрыты, а возле стоял тот самый крупный японец со шрамом на левой щеке.. Навстречу странным бородатым и неухоженным боевикам выскочили двое азиатов, одетых в аккуратные
Все произошло так быстро, что я даже толком не успел испугаться и осознать, что положение похоже стало еще хреновее. По крайней мере – мой внутренний дерьмометр зашкаливало.
«Я не боюсь! Страх убивает разум! Страх – это маленькая смерть влекущая полное уничтожение. Я встречу свой страх лицом к лицу…»
Перестать бояться. Я точно знаю дату моей… ну если не смерти, то утраты контроля над телом. А до того - я неуязвим.
Я сделал глубокий вдох, открыл глаза и посмотрел на сидящего напротив крупного японца, все с тем же вселенским спокойствием на лице и шрамом на левой стороне лица. Слева от меня Леха встряхнул головой, очнулся, повертелся по сторонам. Его лицо было сплошным синяком, но голос был вполне бодрым.
– Ярик, что… где мы? Что произошло?
Я хотел было подать знак, чтобы он заткнулся, чтобы не говорил со мной – если покажет привязанность ко мне, то станет целью для этих… а так он им не интересен, может выбросят где-то на дороге. Шансов не очень много, но если к нему нет претензий – могут и не тронуть. А их нет. И до этого Сирогане не проявляли агрессии без явной причины. Которой тоже нет.
– Ярик! – повысил голос Алексей. – Ответь, что происходит!
Глянув на него исподлобья я сделал знак вести себя потише, всерьез ожидая, что ему сейчас пропишут «успокоительного», чтобы вел себя потише. Заставил себя замереть, ожидая что сейчас кто-то из этих его просто…
– Тише, Лешка, - прошептала Катюха дрожащим голосом. – Нас взяли… похитили другие… кто-то. Перезахватили.
Тот удивленно уставился на нее, а я подвис, призадумался, внимательно окинув взглядом обстановку и новых похитителей. Никакой реакции. Никакой агрессии.
Прокрутил в голове события последних пяти минут, и неожиданно мне пришла в голову дичайшая идея. Настолько безумная, что хотелось покрутить пальцем у виска и самому себе сказать, что я наивный мечтатель. Это ведь невозможно, правда?
– Кать, - тихо позвал я. – Ответь на один вопрос. Этот человек – не тот, кто тебя сталкерил последние пару дней? – я внаглую кивнул в сторону здоровенного японца со шрамом.
– Нет, - отрицательно покачала головой девушка. – Тот… он остался там, он был в той банде…
Я все еще ждал, что на нас сейчас рявкнут, чтобы мы заткнулись. И ничего. Никакой реакции. И я с каждой минутой расслаблялся все больше, потому что в моей душе ледяной холод медленно отступал, уступая место другому чувству.
Катька всхлипнула, закусила губу, ее челюсть задрожала.
– Ярик… мы… нам хана, да? – спросила она сквозь слезы.
Будучи уже почти уверенным в своей правоте, закидываю еще одну удочку прежде, чем поделиться с девушкой, тем, что ей сейчас нужнее всего. А именно - надеждой.
– Извините, - привлек я внимание здоровяка, слегка подняв руку. – Можно вас попросить? У вас не будет немного воды? У девчонки сейчас обморок случится…
Японец
безучастно глянул на меня, потом молча протянул руку, щелкнул защелкой панели и в его руке оказалась начатая бутылка минералки без газа. Он протянул ее мне, и отвернулся к окну. А я расплылся довольной улыбкой, выдохнул, и тихо рассмеялся истерическим смехом, испытав неописуемое облегчение.– Ты чего? – осторожно спросил Леха, а я кинул ему бутылку с водой.
– Держи. Дай Катьке, пусть пару глотков сделает, успокоится. И ты расслабься. Теперь все позади, все кончилось.
Оба, и Лешка и Катя одновременно глянули на меня как на ненормального.
– Ярик, - осторожно начала девушка. – Ты… шутишь так? Что кончилось? Нас же сейчас завезут…
– Куда? – ухмыльнулся я уже не вздрагивая, и не опасаясь реакции «похитителей». – Никуда нас не завезут. Высадят где ни будь поближе к городу…
– С чего ты взял? Что…
– А вы подумайте головой, как следует! – торжествующе выдал я и принялся строить теорию. – Вы хорошо помните, как вас приволокли в эту дыру? Наручники, мешки на голову, грубое обращение… А сейчас? Вас осторожно посадили в машину, не связали, не заткнули рот и не засунули в багажник. Похитители не реагируют на наши разговоры, не обрывают, требуя заткнуться. Предоставили относительную свободу, склонны удовлетворять мелкие просьбы в пределах разумного, как с той же водой, - я кивнул на бутылку.
– И… что? – все еще не понимая спросила девушка.
– А то, - торжествующе сказал я, - что это не похищение! Это - спасательная операция! Вы в безопасности! Мы в безопасности!
Катя с недоверием посмотрела на меня, потом на Лешку, тоже недоверчиво моргающему. А на лице сидящего напротив здорового японца проступила слабенькая, едва заметная ухмылка.
Глава 21
Девушка от удивления даже плакать перестала, неуверенно переводя взгляды с одного застывшего молчаливым изваянием японца на другого. Потом осторожно уточнила:
– Ярик, я, конечно, понимаю, что ты хочешь меня успокоить… но я своими ушами слышала. Если бы те не сдались и не отдали нас…
– Такой опции у них не было, Кать. Сама подумай: у подонков, что тебя похитили была конкретная цель – поймать меня… не хочу фантазировать дальше, но реально я бы предпочел сдохнуть, чем остаться в их руках. Эти же господа, выполняя задание по нашему спасению, сделали три вещи: показали абсолютное превосходство в расстановке сил, показали абсолютное безразличие к сохранению наших жизней, и напомнили о своих принципах – мы всегда получаем что хотим, вопрос цены для нас вторичен…
– Но как так? Если нас спасают, но при этом наши жизни не важны…
– Я не сказал, что они не важны. Я сказал, что на это указано противнику, причем максимально достоверно. Если бы Мазанакис понял, что нас не захватывают а спасают – была бы перестрелка, кого-то ранили бы или убили. А так он верил в то, что их просто убьют вместе с нами, чтоб не возиться. Остальное сделал страх. Шакалы всегда готовы вцепиться в слабого, но перед львом поджимают хвост и думают только о своих шкурах... Война – путь коварства и обмана, а неначатый бой – выигранный бой. Так ведь, господин Танака? – я осторожно обратился к здоровяку, который единственный из всех боевиков смотрел на меня с долей интереса, но продолжал хранить молчание. Только улыбка стала чуть-чуть шире, еще больше убеждая меня в своей правоте.