Два в одном

Не особо задумываясь, я быстро шагаю вперед и протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться… и это было ошибкой: вместо того, чтобы поднятья, она рванула меня на себя, левой ногой выбила мою опорную ногу, и когда я полетел вперед, этой же левой ногой обхватила меня, перекатываясь, наваливаясь сверху и упирая коленку мне в грудь. На моем горле сжались ее пальчики несвойственной девушке стальной хваткой.

– Убит! – процедила она со злыми отблесками в глазах.

– Эй! – я возмутился. Попробовал вырваться. – Какого хрена! Ты уже проиграла!

– Я не сдалась, - спокойно ответила она, - и сенсей не остановил бой. Война – путь коварства и обмана… - она выразительно подергала бровью. Я расслабился и откинул голову назад.

– Ну тогда… едва-едва шевелю правой рукой, но нажим на горло усилился.

– В реальных условиях боя – эта попытка стоила бы тебе жизни! – она вздернула носик.

– Ладно ладно, - я опустил руку и похлопал ее по коленке. – Проиграл, признаю. Отпускай. Или тебе нравится удерживать меня в такой пикантной конструкции?

Я нагло ухмыльнулся одновременно устремив взгляд между ее очаровательных ножек, которые в силу позиции захвата были раздвинуты, а ее попка прижимала меня немногим выше пояса.

– Мечтай, - фыркнула она, ослабляя хватку и приподнимаясь, чтобы выпустить меня, однако ее кончики ушей предательски порозовели. Так-так-так…

Где-то справа прозвучал одинокий неуверенный хлопок, затем еще один, и наконец все пятеро ребят, наблюдавших за боем захлопали в ладоши. Только я так и не понял, кому адресованы эти аплодисменты- мне или Аки.

– Всем спасибо за то, что наблюдали мой бой, - выдохнула Аки, кое-как поднимаясь и опираясь на предложенную после недолгого раздумья мою руку.
– … и мой позор. Ну что ж, мне тоже время от времени нужно напоминать: всегда есть к чему стремиться. А всем вам – стоит извлечь урок из всего того, что вы сегодня видели! Не все, кто кажется слабаками – являются таковыми на самом деле, и не всегда признанные лидеры – побеждают. Иногда из-за эффекта неожиданности можно потерять нить боя, а зачастую и жизнь, будучи слишком самоуверенным. Советую всем запомнить. А теперь - все свободны. Продолжайте занятия, - она махнула рукой, в сторону двери, и ребята начали постепенно расходиться.

Кусао тоже медленно кивнул, направляясь за своими учениками. Аки проводила их задумчивым взглядом, и когда последний пропал из виду, повернулась ко мне со страдальческим и каким-то злющим выражением лица.

– А теперь – рассказывай мне! Что это за дерьмо, которое ты против меня применил! Кто и где тебя научил такому? И как этому противостоять?
– ее глаза полыхали бешеными огоньками, а рука все еще цепко сжимала мою ладонь.

Я слегка опешил от такой разительной перемены в ее тоне, но потом оправился и уточнил:

– Ты сейчас про что ?

– Не притворяйся! – зло прошипела она сквозь зубы. – Это странное ё-дзюцу, которое давит, путает, обволакивает отчаянием, заставляет пугаться и словно вытягивает из тебя силы! Что это за дерьмище! Кто ты вообще такой, Яромир Харт?

Я подвис, переваривая услышанное. Так вот, как действует это заклинание. Не настолько прямо, как другое, оглушающее, а словно исподволь… Но похоже оно даже эффективнее, чем оглушение. Хотя опять же, это Аки так описывает. Против других оно работало по разному, вон, сестру Петровича вообще собака за ж… в смысле за ляшку тяпнула. Надо будет изучить его тщательней и в более располагающей обстановке.

– Отвечай! – зарычала Аки, сделав шаг вперед, и вскрикнула, наступив на ушибленную ногу.

Нифига ж себе, похоже и правда вывих или травма! А я уже подумал было, что так она просто мое внимание отвлекала. Но въевшиеся в мою голову рефлексы перебороть не так то просто: от ее вскрика во мне что-то сжалось, и я недолго думая шагнул вперед, поддержав ее за руку, чтобы не дать упасть. Девушка поморщилась, но не отвернулась, продолжая сверлить меня злобным взглядом.

– Присесть не хочешь? – насмешливо спрашиваю отпуская.
– А после так уж и быть я поотвечаю на все твои вопросы, на какие смогу. Если вежливо попросишь…

Девушка снова попыталась наступить на ногу, поморщилась, отвела взгляд.

– Что это такое, я тебя спрашиваю!

– Вывих наверное, - пожимаю плечами.

– У меня не бывает вывихов! Просто не может быть! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ по определению!
– практически прокричала она мне в лицо, а я посмотрел на нее как на больного, но все еще любимого ребенка.

– Аки, вывих может быть у кого угодно, ты уж прости, но человеческое тело хрупко по определению, неосторожно поставила ногу – и все, привет. А ты там такие кульбиты выписывала…

– Заткнись, - прошипела она, оглянувшись по сторонам. Её взгляд упал на стопку сложенных один на один татами, и она захромала, пытаясь доковылять до них.

А я, поддавшись внезапному порыву шагнул вперед, нагнулся и подхватил девушку на руки, направляясь к импровизированному возвышению.

– Ты что творишь! – зашипела-зарычала она, вся сжавшись словно натянутая пружина. – Отпусти! Поставь! Меня! На пол! Немедленно!

Ее рука снова легла мне на горло, слегка сдавливая трахею, но вот что странно – сама она вела себя спокойно, всем телом при этом не вырывалась, и даже не брыкалась, хотя смогла бы неслабо звездануть мне или заехать промеж ног – тело у нее судя по ощущениям - тренированное, крепкое! ... а кожа неожиданно нежная и гладенькая. А еще от нее вкусно пахнет каким-то слабеньким мускусом и почему-то… лесом или хвоей.

– Вот скажи, как ты не устаешь быть такой стервой? – с нотками пофигизма интересуюсь, практически добираясь до заветной возвышенности. – Если хочешь придушить – валяй, а нет так хватит шипеть и трещать как гремучая змея, - достигнув своей цели я аккуратно ссаживаю Аки на кучу татами, и она послушно скользит, словно нехотя отпускает мою шею, и убирает… вторую руку с моего плеча, за которое, как оказалось она аккуратненько держалась. Когда только успела положить.

– Я не просила тебя помогать! – гордо вздернула носик она, и ее глаза словно налились какой-то краснотой почти под стать волосам. А еще я заметил, как у нее снова порозовел кончик ушка, выглядывавший из-под каскадом свисающих прядей волос.

– Ну да, еще бы ты попросила… как же, вся такая из себя крутая, и резкая как…

Я благоразумно не стал заканчивать фразу, потому что глаза Аки подозрительно сузились.

– Давай сюда свою раненую ногу, - я присаживаюсь рядом, и делаю приглашающий жест рукой. – Посмотрю, что там…

– А больше тебе ничего не… дать?
– Очередной брезгливо-скептический взгляд и я так и задержал руку на полдороги, не рискуя взять ее за ногу без спроса.

– Да как хочешь! – бросил я раздраженно, убирая руку. – Я могу попробовать облегчить эту травму, но упрашивать не буду, страдай себе дальше. И вообще, чего ты на меня взъелась? Сама же спровоцировала весь этот цирк! Скажешь нет?