Две свадьбы

— Вы часто сюда приходите?

В центре стола стояла свеча в круглом желтоватом подсвечнике. Свет мерцал в волосах Марго, пламя бросало отблески на лицо и шею. Брюс открыл меню и заставил себя заняться им, хотя уже знал, что закажет.

— На деловые обеды и с клиентами, когда встречи затягиваются.

Не намеренно ли он притворяется застенчивым? Нет, он не умеет притворяться.

— А как насчет интимных обедов с дамами? — спросила она.

Его привлекательное лицо с резкими чертами было как книга. Она могла прочитать каждую мысль.

— Да, я сую нос не в свое дело, — призналась она без малейших признаков раскаяния. — Я люблю так поступать, часто это единственное средство что-либо узнать. Когда я прямо спрашиваю, человек обычно бывает так потрясен, что все рассказывает, не сознавая, что я вмешиваюсь в его частные дела.

Благодаря такой непосредственности люди многое прощали ей. Марго и мысли не допускала, что Брюс от них может отличаться.

— Поговорите со мной. Случается ли вам посещать это место просто для удовольствия?

— Я сейчас получаю удовольствие.

— Ну а кроме сегодняшнего дня?

Брюс поежился, мечтая, чтобы поскорее возвратился официант.

— Не могу припомнить.

— Вы отказываетесь рассказать мне то, о чем я хочу знать.

— Пусть будет по-вашему.

Эта женщина обладает невиданным упорством.

— Я никогда не приходил сюда, кроме как по делам бизнеса.

Она рассмеялась. Брюсу показалось, что ее смех похож на опиум: услышав его, хочется слышать его постоянно.

Смеется ли она так, когда испытывает наслаждение? Если видит желание в глазах мужчины?

Марго приподняла свой бокал.

— За будущее.

Брюс подумал, что тост достаточно безобидный. Его будущее казалось прочным и достаточно предсказуемым, а ее будущее представлялось как беспрерывные перемены. Брюс и Марго — две крайности, настолько далекие друг от друга, насколько это только возможно.

— За будущее, — повторил он. — И за самую прекрасную женщину.

Он совершенно не предполагал, что скажет такие слова. Брюс не жалел о них, только удивлялся себе.

Марго задержала бокал у губ. Ей говорили комплименты и раньше, более цветистыми фразами, чем сейчас. Но вот этот тост очень ее тронул. Брюс не пытался произвести впечатление, а искренне восхищался. Интересно, знает ли он, как редко такое встречается.

Она улыбнулась ему.

— А вы говорите, что скованы в словах.

Ему стало неловко.

Брюс знал, что не силен в общении с женщинами. Но он сам решил так провести вечер с Марго и должен пройти через это испытание: сидеть в сгущающихся сумерках наедине с прекрасной женщиной.

Он поднял бокал.

Марго отпила маленький глоточек и вертела бокал, не отводя от него взгляда.

— Вы думаете, что я настырная. — Это не было вопросом. Марго знала, что он так думает. Мысль читалась у него в глазах.

Он дипломатично смягчил:

— Я думаю, вы привыкли, чтобы все было по-вашему.

Не простая ли это вежливость? Наверное, ее поведение возмутило его?

— Разве это так уж плохо? Большинство предпочитают, чтобы было так, как им хочется. — Она провела языком по губам.

Потребовалось усилие, чтобы отвести глаза от ее губ. И еще большее усилие, чтобы отвлечься от мыслей, вызванных увиденным.

— Сомневаюсь, что вас когда-либо можно было считать безобидной, Марго. Даже спустя пять минут с момента вашего появления на свет. — Подняв на нее глаза, он увидел, что лицо ее потемнело. — Я что-то не то сказал?

Она покачала головой:

— Нет.

«Да, сказал что-то лишнее», — подумал Брюс. Наверное, задел старую рану, заставив ее вновь кровоточить. Было видно, что Марго огорчилась.

Растерявшись, он отчаянно делал вид, что вчитывается в строки меню.

— Вы выбрали что-нибудь для себя? — спросил он тихо Марго.

— Да.

Подняв глаза, чтобы узнать о ее выборе, он увидел, что она смотрит на него. На губах блуждала загадочная улыбка.

Брюс припомнить не мог, когда еще ему приходилось столько говорить. Он схватил стакан с водой и сделал большой глоток. В горле у него пересохло. Марго задавала ему вопрос за вопросом и, судя по ее виду, интересовалась тем, что он говорил. И Брюс не мог остановиться.

Она была бы идеальным следователем, решил он, ставя стакан на место. На протяжении прошедшего часа он незаметно для себя рассказал об Элен, о их совместной жизни, так трагически оборвавшейся. Убаюканный глубокой симпатией Марго, он поведал даже о боли, через которую пришлось пройти.

Ему не потребовалось усилий, чтобы объяснить, как возникли разногласия между ним и Лансом. Он никогда ни в чем не винил сына.

— Но Ланс, — высказала она тактичное наблюдение, — виноват в том, что отвергал вас после ваших извинений.

За многие годы Брюс сумел рассмотреть сложившуюся ситуацию и с точки зрения Ланса.

— Сын не спешил кинуться ко мне с распростертыми объятиями потому, что я делал вид, что ничего не случилось. Проблемы не исчезают оттого, что вы говорите, будто все в порядке, они уходят тогда, когда их начинаешь решать. Мне хотелось, чтобы время, когда я исчез из его жизни, бросив на Бесс, сразу забылось. Но это вовсе не значит, что этого же хотелось сыну.

После смерти жены Брюс забывался в работе, которая тем не менее перестала для него что-то значить, лишь позволяла регулярно посылать чеки сестре на содержание сына.

— Вам полагается прощение — вы искренне раскаялись. Ведь так произошло потому, что вы слишком сильно любили, слишком сильно страдали. Иногда, — мягко добавила Марго, — такое здорово выбивает из колеи.

Пораженный ее состраданием, он воскликнул:

— Разве вы когда-нибудь любили слишком сильно?

— Всякий раз, — легко рассмеялась Марго. Поднеся вилку к губам, она подобрала все капли крема, оставшиеся на зубцах, быстро слизывая их языком. Брюс мог поклясться, что ничего более эротичного он в жизни не видел.