Двое против всех

Но гостья не торопилась. Присматривалась. И ловила себя на том, что Диего ей, пожалуй, подойдет. Одет, конечно, как и большинство в секторе, так себе, однако довольно опрятный. Волосы, скатанные в тонкие дреды, аккуратно убраны на затылок, лицо кое-как выбрито, бородка подстрижена, не торчит клочьями, шмотки сильно потасканные, но видно, что регулярно стираются. В общении обходителен, за словом в карман не лезет, но выражения при этом подбирает очень тщательно. В общем, занятный.

* * *

Сектор двести четыре отличался от соседних секторов мегаплекса восемнадцать, пожалуй, не только проведением ежегодного Праздника, но и тем, что многие здания, оставшиеся здесь со старых времен, по-прежнему выполняли предназначавшиеся им ранее функции.

Даже старый фитнес-центр тут использовался по назначению. Ну, как по назначению. Почти. Фитнес - это ведь спорт? А восьмиугольник боев - это ведь тоже спорт? В каком-то роде. Верно? Ну, значит, по назначению.

В просторном холле первого этажа был оборудован тотализатор, сюда же во время финальных боев выносили большой плазменный экран, чтобы зрители, кому не по карману купить билет в зал, могли наблюдать схватки в режиме трансляции.

Впрочем, большая арена сегодня была закрыта. Ее после годового простоя спешно готовили к предстоящему празднику. А вот малая, наоборот, работала почти каждый день - шли отборочные бои для разогревающих схваток.

Зрелище, конечно, не для сильно искушенных - опыта у большинства бойцов мало, многие и драться-то толком не умеют, идут наудачу и за быстрыми деньгами. Но входной билет дёшев, а ставки делать куда азартней. Никогда заранее не угадаешь, кто кого.

Сегодня зрительный зал битком не набился - в проходах не толкались, однако трибуны были заняты больше, чем наполовину.

Белоснежный круг арены в сиянии прожекторов казался ослепительным. Кровь после предыдущей схватки как раз смыли, настил протерли.

Две грудастые ринг-герлз стояли по бокам арены. Одна из девах - фигуристая брюнетка с улыбкой, будто примерзшей к губам, - как раз вскинула табличку с цифрой пять и пошла вокруг помоста. Зал одобрительно загудел.

Сегодня заявили шесть боев. И, как обычно, к финалу организаторы выставляли людей покрепче. Первая схватка, точнее, скучная поножовщина между двумя подростками, закончилась минут за пять, вторая - между двумя потасканными бабами - за две. Одна с ходу пропустила прямой в подбородок и поплыла, а восстановиться противница ей не дала - методично забила. Третий и четвертый бои были между мужиками средних лет. Тоже так себе, двое просто помесились до смерти, но следующие за ними немного развеяли общую скуку: один другому умудрился вспороть живот, так что в целом зрители остались довольны.

Настала очередь пятой - предпоследней - схватки. Люди ждали ее в надежде на что-то более яркое, нежели предыдущие четыре.

На арену под ослепительный свет прожекторов шагнули двое бойцов лет двадцати. Оба крепкие, видно, что тренированные. Один - обритый налысо накачанный метис - весь в шрамах, которые на темной коже были особенно заметны. Он вскинул руку с ножом, приветствуя зал. Трибуны зашумели. Его соперник-европеец был повыше, но выглядел не столь впечатляюще, а едва загорелая кожа и аккуратная стрижка сразу выдавали в нём жителя белого сектора. Парень перед зрителями не красовался, стоял, безучастно опустив руку с ножом.

Темноволосая ринг-герл тем временем обошла арену по кругу и остановилась. Покрутила табличкой направо-налево, поулыбалась в зал. Ее напарница, наоборот, зазывно крутанула бедрами и энергично замахала руками, призывая трибуны не стесняться. Вот кто-то сверху заорал: "Убей!!!" Его тут же с азартом поддержали на соседних трибунах, и зал взорвался скандированием:

– У-бей! У-бей! У-бей!!!

Девчонка продолжала дирижировать зрителями, мулат на ринге начал приплясывать, в нетерпении полосуя воздух клинком, а вот европеец выглядел по-прежнему безразличным, только сделал шаг вперёд.

– У-бей! У-бей! У-бей!!!
– заходились трибуны, и многоголосый гомон сливался в единый рев.

Они орали и орали, девка всё махала руками, казалось, воздух над ареной начинает дрожать от напряжения.

– БОЙ!
– завизжала вдруг та, что держала табличку.

Завизжала, сука, нарочно, когда зал особенно бушевал.

Зрители взвыли, а метис ринулся на противника.

– Убей!!!
– вопль с трибун грохотал над ареной в бешеном всё ускоряющемся ритме.
– Убей!!! Убей!!! УБЕЙ!!!

Европеец не изменился в лице. Шаг вперед-влево. Перехват-отвод вооруженной руки. Удар снизу вверх в правое подреберье. Доуход с линии атаки. И финалом подсечка. Мулат грохнулся лицом вниз, к ногам противника. Из-под тела по белому настилу арены медленно поползла лужа тёмной крови.

Всё завершилось настолько быстро, что зал, поначалу ревевший от предвкушения, смолк. На несколько секунд стало совсем тихо, а потом дальние ряды недовольно загудели. Светловолосый боец в ответ на это лишь равнодушно вскинул руку с ножом. Он не красовался, только обозначил, что схватка завершена, после чего развернулся и направился к выходу с арены.

Сквозь недовольный ропот зрителей отчетливо донеслись слова, брошенные с ближних к рингу мест:

– Опять рейдерский высерок. Ни красоты, ни зрелища!
– и крепкий мужик в чёрном пиджаке пренебрежительно плюнул в победителя.

Тот на миг замер, а потом стремительно развернулся, перехватывая нож.

Секунда - и ценитель красивых зрелищ начал заваливаться с клинком в горле, а его убийца перемахнул через металлическое ограждение и, сдернув с пояса обидчика пистолет, навёл ствол на корешей убитого.

– Претензии есть?

У мужиков вытянулись физиономии. Тот, что сидел ближе, неловко дернулся.

Два выстрела прогрохотали один за другим.

– Молчание - знак согласия, - резюмировал убийца, бросая ствол рядом с трупами.

После этого он выдернул нож из шеи жертвы, обтер его о лацкан пиджака и спрыгнул обратно на арену.

Вот теперь трибуны взвыли от восторга. В конце концов, зрителям было всё равно, кого завалят, лишь бы зрелище заслуживало внимания.

Однако парень снова не стал наслаждаться овациями и равнодушно ушёл с арены.

В узком коридоре, ведущем к раздевалке, бойца ждал распорядитель.

– Один момент урегулировать надо...
– начал было он, однако увидев, как нож в руках победителя легко лег на обратный хват, примиряюще вскинул раскрытые ладони.
– Спокойно, парень, спокойно! У нас к тебе претензий нет. Те дебилы сами нарвались. Вопрос исключительно финансовый.

– Что, за краткость боя призовые будут урезаны?
– голос собеседника был ещё слегка хрипловат.

– Ни в коем разе, - распорядитель открыто улыбнулся.
– Твои - четыре сотни, как уговаривались. Могу выдать прямо сейчас, могу в раздевалку прислать. Тут другой момент. По договору ливер всех убитых на ринге - наш. Но те, с трибуны, - твои. Надо решить, что с ними делать. Хочешь, выдадим среднюю цену за потроха - две сотни за каждого. Если пару часов подождешь, док вскроет, поглядит, что там как, оценит, получишь точно. Ну, или забирай сам и сам же продавай... Что с тел снимем - отдадим, у нас всё четко.