Двойник короля 21

Странное ощущение — осознавать, что твой обычный вид здесь в самом низу пищевой цепочки.

Центр тяжести в новом теле располагался ниже, чем у человека. Четыре мощные лапы давали устойчивость, которую я никогда не испытывал на двух ногах.

Огляделся ещё раз, медленно поворачивая массивную голову. Звуки доносились искажённо, словно через толщу воды, но определённые частоты, наоборот, воспринимались острее. Запахи рассказывали больше, чем зрение, — я чуял страх окружающих существ, их покорность, болезни некоторых из них, агрессию других. Твари были напуганы. От тел исходил кисловатый запах ужаса, такой сильный, что шерсть на загривке невольно поднялась дыбом. Инстинкты водяного медведя кричали: «Атакуй слабых! Они боятся тебя! Утверди доминирование!» Усилием воли подавил эти порывы, ведь я не зверь, я Магинский.

Так, что у нас тут? Разные существа с ошейниками покорности. Металл тускло поблёскивал на их шеях, врезаясь в плоть, сдерживая магию и волю. Судя по конструкции и рунам, высеченным на поверхности, это были артефакты не ниже двенадцатого ранга. Серьёзная технология для контроля монстров. Кто-то вложил немало средств и знаний, чтобы держать тварей в повиновении.

Это точно можно увековечить в список достижений Магинского: «Попасть в плен, будучи монстром». Горькая ирония ситуации не ускользнула от меня. Ещё недавно подчинял монстров, теперь я сам — чудовище в ошейнике. Поставил мысленно галочку в воображаемом списке и невольно оскалился, демонстрируя частокол клыков, покрытых зеленоватой слизью.

Мозг перешёл в режим анализа ситуации — привычное состояние холодной оценки происходящего, просчёт вариантов и планирование действий. Насколько я понял, тело водяного медведя сохранило свои инстинкты и рефлексы, но мозг работал по-моему. Странный симбиоз человеческого сознания и звериной природы.

Скорпикозы… Массивные твари, похожие на скорпионов, но размером с лошадь, с блестящими хитиновыми панцирями и смертоносными жалами на концах сегментированных хвостов. Их клешни щёлкали с характерным металлическим звуком, глаза на верхней части панциря неотрывно следили за пленниками.

Я насчитал около пятидесяти особей — все стражники. Координированные движения, чёткое построение — не дикие твари, а дисциплинированная охрана. По размеру, как Лахтина в истинной форме. Но хуже всего другое — ранг… Тело водяного медведя каким-то образом чувствовало силу других монстров, и то, что я ощущал, заставляло внутренне холодеть. Почти у всех от десятого и выше, максимальный — тринадцатый. Один такой монстр может разорвать в клочья целый отряд магов среднего уровня. А я сейчас окружён десятками подобных тварей.

— Встал! — резкий оклик сопроводился ударом хитинового хвоста.

Удар пришёлся по боку соседнего водяного мишки, не по мне. Били не жалом. Боль пронзила другого пленника, я видел, как дёрнулась его массивная туша, как выпучились мутно-белые глаза. Волна запаха боли и страха ударила в ноздри, заставляя инстинктивно отступить на полшага.

Толкнули водяного мишку снова — теперь клешнёй в спину. Тот попытался подняться, но конечности подкашивались. В его движениях чувствовалась слабость — возможно, давно не кормили или ранили ранее. Панцирь стражника-скорпикоза блеснул в тусклом свете, отражая красноватые отблески факелов.

У монстра не получилось подняться и тогда. Хвост взвился в воздухе — смертоносная дуга, на конце которой поблёскивало жало размером с кинжал. Капли ядовитой жидкости стекали с него, оставляя на камне дымящиеся следы. Время словно замедлилось.

Удар. Воздух рассекло шипение, затем мерзкий хруст. Хвост пробил грудину водяного медведя, войдя между пластинами чешуи, как горячий нож в масло. Зеленоватая кровь хлынула из раны, разбрызгиваясь по камням пещеры. Запах — металлический, резкий, заставляющий ноздри раздуваться.

Звук ломающихся костей эхом отразился от стен пещеры. Тело умирающего медведя содрогнулось в конвульсиях, когти бессильно царапали каменный пол. Яд, введённый жалом, мгновенно парализовал нервную систему жертвы.

Мишка только и успел открыть глаза, чтобы умереть потом. В последний момент в его взгляде промелькнуло осознание — не просто звериный страх, а почти человеческое понимание неизбежности. Тело рухнуло на камни с глухим стуком, кровь растекалась лужей. Стражник-скорпикоз дёрнул хвостом, стряхивая с жала остатки плоти и крови.

«С нами тут никто сюсюкаться не будет, — эта мысль пронзила сознание ледяной иглой. — Я в плену у существ, для которых убийство — обыденность, рутина».

— Брось этот мусор! — сказал тот краб своему… А кто он скорпикозам и что сам такое?

Голос звучал скрежещуще, как металл по стеклу, но слова были вполне различимы. Способность понимать язык монстров — ещё одно странное свойство моего нынешнего состояния. Каким образом существо с хитиновым панцирем вместо лица могло произносить слова? Загадка, но сейчас не время для научных изысканий.

Второй скорпикоз — поменьше размером, с панцирем темнее и матовее — подхватил тело и поволок в боковой проход. Судя по движениям, туда отправляли всех невыживших. На камнях остались дорожки засыхающей крови и слизи.

Страх усилился… Сейчас я чувствовал его отчётливо. Запах кислый, пронзительный, бьющий в ноздри.

Продолжал анализировать ситуацию. Грозовые волки старались держаться группой — шестеро массивных тварей прижимались друг к другу, образуя оборонительный круг. Их шерсть на загривках стояла дыбом, а вокруг лап танцевали крошечные искры — остатки магической силы, которую не смогли полностью подавить ошейники. Сквозь тусклое свечение проступали контуры боевых шрамов — эти монстры явно побывали в серьёзных сражениях. Остальные виды тварей — тоже. Инстинкт самосохранения заставлял их искать защиту в численности, группироваться по видам. Природные враги в дикой среде, здесь они держались вместе против общей угрозы — своих тюремщиков.

Вон водяные медведи жмутся. Пятнадцать оставшихся особей моего вида сбились в угол пещеры, инстинктивно выставив вперёд более крупного самца. Его шерсть была темнее и гуще, шрамы покрывали левый бок — явно бывалый боец. Он не смотрел на меня, но я чувствовал его настороженность: новичок, незнакомец, потенциальная угроза иерархии.

Все двигались. А я? Иду где-то между огнелисами и морозными пауками. Просто встал в цепочку тварей, не особо думая о том, где моё место. Мой запах, видимо, смущал все группы — не совсем свой, не совсем чужой.

Огнелисы… От них пахло серой и горячим металлом. Длинные хвосты покачивались в такт шагам, оставляя в воздухе слабые светящиеся следы. Когда они дышали, из ноздрей вырывались крошечные язычки пламени.

Морозные пауки — полупрозрачные твари размером с пони, с кристаллами на спинах, от которых веяло холодом. Их многочисленные глаза постоянно моргали, следя за всем вокруг. Паутина, стекающая со жвал, покрывалась инеем, падая на камни.

Твари выглядели и ощущались в этом теле совершенно иначе. Разум, как губка, впитывал всё. Неизвестно, что и когда может потребоваться в ближайшем будущем.