Двойной агент

Мои опасения сразу улетучились, когда в кабинет вошел агент ФБР. Я сказал с заметным облегчением: - Так скоро! Как вы думаете, русские не видели, как вы вошли?

– Нет, мы наблюдали за всем районом, и поблизости никого нет.

Мы коротко переговорили. Я рассказал агенту об обещании Ступаря поддерживать со мной связь через своего друга и о его намерении максимально способствовать заключению торгового соглашения. Агент похвалил меня за работу со Ступарем и попросил в дальнейшем поддерживать с ним тесный контакт. Мы оба ожидали следующих ходов в этой международной шахматной игре.

Глава IV

Приветы из Москвы

К марту 1965 года русские были готовы сделать последний шаг завербовать американского гражданина для работы на них, нарушив тем самым статью 18 уголовного кодекса США, основной текст которой я привожу ниже. Для американских граждан наказания за это весьма суровые. Однако персонал советского посольства имеет дипломатический иммунитет и, в случае, если его сотрудники пойманы на таком деянии, единственным наказанием для них будет высылка из страны как "персоны нон грата."

Ш п и о н а ж

( Государственный закон № 772, Конгресс восемнадцатого созыва, Статья 18, Кодекс США, Разделы 791 - 798)

Раздел 794. Сбор или передача оборонной информации с целью оказания помощи иностранному правительству.

(а) Любое лицо, которое с явными или предполагаемыми намерениями нанести ущерб Соединенным Штатам или оказать помощь иностранному государству, сообщает, выдает, передает или пытается сообщить, выдать, передать любому иностранному правительству или же группе, партии, военным или военно-морским силам иностранного государства, признанного или непризнанного Соединенными Штатами, или любому их представителю, должностному лицу, агенту, служащему, подданному или гражданину прямо или косвенно любой документ, рукопись, книгу кодов, книгу сигналов, набросок, фотографию, негатив, кальку, план, карту, модель, сигнал, прибор, аппарат или информацию, относящуюся к национальной обороне, наказывается тюремным заключением сроком не более двадцати лет.

(в) Любое лицо, совершившее противоправные действия, перечисленные в пункте (а) в военное время, наказывается смертной казнью или тюремным заключением сроком не более тридцати лет.

(с) Любое лицо, которое в военное время, имея намерение передать противнику, собирает, записывает, публикует, пересылает или пытается выпытывать любую информацию, касающуюся перемещений, количества, описания, состояния или расположения любой воинской части, корабля, самолета, военных материалов Соединенных Штатов, или имеющую отношение к военным планам и проведению военных операций или предполагаемым планам проведения любой военной или военно - морской операции, или касающуюся военных укреплений и мер, предпринятых или связанных с ними, или направленных на оборонное строительство и организацию обороны, которые могут быть полезны противнику, наказывается смертной казнью или тюремным заключением не более тридцати лет.

В ходе подготовки к затягиванию такого рода петли вокруг моей шеи на сцене появился новый советский представитель. Однажды вечером Алиса сказала мне, что к нам домой звонил и спрашивал меня мужчина с незнакомым ей голосом. Его действия показались ей подозрительными, а он не назвал себя.

В его призношении слегка слышался русский акцент. Со временем Алиса стала весьма чувствительна к русскому акценту.

Прошло несколько дней, но никаких новых попыток связаться со мной не последовало. Я предупредил ФБР и повысил уровень наблюдения за людьми и автомашинами вокруг меня в ожидании телефонного звонка, который, как я знал, обязательно последует.

Это случилось очень холодным и снежным вечером 22 марта 1965 года. В половине десятого вечера раздался телефонный звонок.

Я сидел за моим письменным столом, просматривая корреспонденцию, пришедшую в адрес Кемпрокс корпорейшн, и слушал неистовое завывание холодного ветра. Когда я начал писать письмо, зазвонил телефон.

Голос на другом конце провода, спокойный и с очень легким акцентом, произнес: - Это мистер Ревин, друг доктора Ступаря.

– О, очень приятно, - ответил я.

– Я передаю вам привет от доктора Ступаря.

Я был возбужден, чувствуя, что это начало чего-то действительно важного. Это был шпионский звонок. Звонил настоящий профессионал, который наверняка постарается втянуть меня в советскую шпионскую операцию. Я давно знал, что он придет. Он должен был прийти. Он уже здесь.

Незнакомец продолжал: - Мистер Хьюминик, я бы хотел пригласить вас на ленч. Мы могли бы обсудить вопрос о торговом соглашении.

– Я все время интересовался, остается ли ещё хоть какая-то возможность для заключения торгового соглашения, - сказал я ему.
– Теперь я понимаю, что раз вы позвонили, значит надежда все ещё имеется. Ответа пришлось ждать долго, фактически несколько лет. Мистер Ревин, а разве вы не назвали бы ожидание в несколько лет долгим, если речь идет всего лишь о том, чтобы выяснить, собирается ли человек заниматься с вами общим делом?

– Да, мистер Хьюминик. Это долгий срок для ответа, но я думаю, что

теперь дела пойдут быстрее.

На меня произвело большое впечатление то, как Ревин говорит по английски. Его английский был хорош, даже очень хорош, практически без акцента. Сам он был вежлив и его голос звучал приятно. По-видимому, он был хорошо образован. Очевидно, будучи не из тех, кто любит ходить вокруг да около, он продолжал: - Мистер Хьюминик, я бы хотел , чтобы вы подъехали за мной на машине и мы бы куда-нибудь поехали посидеть за ленчем и обсудить вопросы, касающиеся торгового соглашения.

– Да, конечно. Где вы хотите, что бы я вас подобрал?

Ревин ответил быстро: - На углу улиц Род Айленд и Истерн Авеню в среду в полдень, пойдет?

– Я там буду. Но , как я вас узнаю?

– Я не думаю, что у нас возникнут какие - либо затруднения в том, чтобы узнать друг друга. Мой рост шесть футов, у меня черные волосы, я не плотный и ношу очки. Я знаю как вы выглядите, т.к. доктор Ступарь показывал мне вашу фотографию из журнала. Поэтому до свидания, и до встречи в среду.

На этом разговор закончился.

После того, как мой новый русский знакомый положил трубку, я сидел без движения с бешено бьющимся сердцем и думал о складывающейся ситуации. Звонок Ревина означал, что русские поверили в то, что я не связан со спецслужбами США, и считают, что можно и далее вовлекать меня в разработанную ими схему развития отношений. После стольких лет работы с русскими я все время опасался, что скажу что-нибудь не так и , следовательно , спугну русских, а они поставят мне ловушку и, таким образом, в ловушку попадется ФБР. Для меня все эти встречи и телефонные звонки были все ещё чем-то вроде игры. Но я знал, что эта игра может иметь тяжелые последствия , если я скажу что-нибудь не так и не в то время.

Но, постепенно, ещё до встречи с Ревиным, я понял, что готов заплатить за все это соответствующую цену, даже кровью, если это поможет Соединенным Штатам.

Читатель вспомнит, что на Советском Союзе лежит ответственность за размещение ракет на Кубе с целью шантажа ими нашей страны. Я не могу утверждать со всей уверенностью, что советским людям нельзя доверять. Но, я убежден, что, они хотели бы захватить нашу землю, если бы у них появилась такая возможность, и они используют для этого все имеющиеся в их распоряжении средства. Их методы многочисленны и разнообразны. Чтобы добиться своих целей, они используют шпионаж, террор, шантаж, запугивания, угрозы, ложь, подрывные действия, грубую силу и даже убийства.