Двойной крап

– Мне просто повезло. Когда он заставил меня сесть за руль и жать на полной скорости, сворачивая то направо, то налево, сам сидел рядом со мной на переднем сиденье и все время держал нож у моего бока. Где-то в районе сороковых улиц прямо передо мной на светофоре зажегся красный свет.

– И что же?
– заинтересованно спросил сержант Уэллс, крепкий малый лет 25 в тесноватом для его плеч светлом твидовом пиджаке.

– Как что?
– удивленно повернулся к нему Перкинс, - не могу же я ехать на красный свет. Я, естественно, нажал на тормоз, а скорость у машины была в тот момент миль девяносто. Бандит в этот момент оглянулся назад - нет ли погони - и не ожидал, что я тормозну. Он так стукнулся головой в лобовое стекло, что выронил нож и начал сползать с сиденья. У него даже платок с лица сполз. Я воспользовался этим и выпрыгнул из машины. Не знаю, бежал он за мной или нет, я не оглядывался. Потом я спрятался в каком-то дворе и, когда убедился, что он меня не преследует, пошел разыскивать ближайший полицейский участок.

– Вы знаете, мистер Перкинс, - с серьезным видом сказал Гамильтон, это, наверное, самый яркий пример того, как неукоснительное соблюдение правил уличного движения спасло человеку жизнь. Я думаю, ваш случай станет легендарным у ребят из дорожной полиции.

Майкл Перкинс расцвел прямо на глазах, привстал со стула и даже, кажется, шаркнул ногой.

– Знаете, лейтенант, за все двадцать пять лет с тех пор, как я впервые сел за руль, я еще ни разу сознательно не нарушил правила движения, так что мне очень приятны ваши слова.

– А в какой руке ваш похититель держал нож?

– Дайте вспомнить... да, конечно, в левой. Когда он полез ко мне в карман пиджака за бумажником, то делал он это правой рукой, значит, нож держал в левой руке. к - Он что, забрал ваш бумажник?

– Нет, только порылся в нем, прямо не снимая перчаток, забрал двадцать долларов - больше у меня там и не было, - зачем-то взял кредитные карточки и швырнул бумажник на приборный щиток, а я положил его назад в карман.

Перкинс достал из кармана потертый кожаный бумажник в подтверждение своих слов и достал из него фотографию молодой женщины с двумя девочками-близнецами, похожими друг на друга вплоть до ямочек на щеках.

– Это Синди, моя жена, это Марта, а это Лайза, - с гордостью сказал он.

– Как вы их не путаете - своих дочек?
– поинтересовался Билл Уэллс.

– Я только Лайзу немного путаю, а Марту прекрасно различаю, - пошутил Перкинс и опять сам же первый рассмеялся. Чувствовалось, что эти немудрящие шутки по поводу его дочек-близнецов ему никогда не надоедают. Он положил фотографию в бумажник, и вдруг лицо его недоуменно вытянулось. Он ткнул пальцем в пустой пластиковый кармашек на внутренней стороне бумажника.

– У меня здесь была вставлена моя визитная карточка, а теперь ее нет. Неужели ее забрал этот бандит? Странно, зачем она ему понадобилась?

Сухое, с набрякшими от постоянного недосыпания веками лицо Элвуда Гамильтона нахмурилось. Он многозначительно переглянулся с Биллом Уэллсом и раздумчиво сказал:

– Кажется, я знаю, зачем ему понадобилась ваша визитная карточка. Посмотрите, мистер Перкинс, вы никого здесь не узнаете?

Гамильтон потыкал пальцем в клавиатуру компьютера и на экране дисплея стали появляться, сменяя друг друга, фотографии мужчин в фас и профиль. На четвертом снимке Перкинс встрепенулся и нерешительно повернулся к лейтенанту.

– Вот этот, кажется, похож на того, кто угнал мою машину.

– Что значит похож?
– с нажимом спросил свидетеля Гамильтон.
– Вы согласны подписать официальное опознание подозреваемого на фотографии?

На лице Майкла Перкинса отобразилось мучительное сомнение, колебание, и наконец он неуверенно произнес:

– Э-э, вы знаете, я ведь видел его только одно мгновение, да и то в машине при свете уличного фонаря. Боюсь, что я не могу взять на себя такую ответственность - обвинить незнакомого человека в таком ужасном преступлении. Вот если бы я мог увидеть его самого, того, кто украл мою машину, думаю, я бы узнал его.

– Да что вы прицепились к своей машине, - рявкнул Гамильтон, не сдержавшись от злости, что опознание провести не удалось - Ваша машина нашлась еще раньше вас.

Пока, вы вместо того, чтобы обратиться к ближайшему полицейскому, петляли по улицам, запутывая следы, ребята из дорожной полиции нашли вашу машину брошенной на улице и по моей просьбе пригнали ее сюда. Так что можете забрать ее хоть сейчас. А эта "невинная овечка", которую вы боитесь опознать, этот незнакомый вам человек, - Гамильтон со злостью ткнул пальцем в лицо на экране дисплея, - он мне лично очень даже знаком. Это Энсон Карчер по кличке Скунс - грабитель, садист и убийца. Я знаю за ним по край ней мере два зверских убийства и каждый раз это были заложники, захваченные им при ограблении. К сожалению, оба раза у меня не хватило доказательств, что это сделал он. В 1984 году я все же упек его на пять лет за вооруженное ограбление бензоколонки, но несколько месяцев назад Карчер вышел на свободу досрочно за примерное поведение в тюрьме. Представляю себе, чего стоило Скунсу примерное поведение в течение целых четырех лет, - полицейский злорадно фыркнул - Я уверен, что сегодняшняя попытка ограбления ювелирного магазина - это его рук дело. За умышленное убийство полицейского при исполнении им служебных обязанностей положена смертная казнь, и уж на этот раз я посажу Карчера на электрический стул. С вашей помощью, конечно, мистер Перкинс.

Ведь только вы один видели его без платка и можете опознать его.

Майкл Перкинс вынул из кармана расческу, нервно дунул на нее и спросил, мотнув головой в сторону дисплея, на экране которого все еще красовалось, с тяжелым взглядом исподлобья, лицо Энсона Карчера:

– А вы уверены, что именно этот человек убил сегодня полицейского?

– Не сомневаюсь в этом ни на минуту, - постепенно успокаиваясь, ответил Гамильтон.
– Именно Скунс предпочитает обрез, заряженный картечью, так как стрелок он неважный и боится промазать. К тому же он левша, как и сегодняшний грабитель. И захват заложника при отходе с места преступления, чтобы держать полицию на расстоянии, - это тоже типичная манера Энсона Карчера.

– А что он делает потом с заложником?
– боязливо поинтересовался Перкинс, опять проводя расческой по остаткам волос на темени. Дунув на расческу, он убрал ее в карман и, близоруко щуря глаза, уставился на полицейского.

– Обычно он их убивает, - деловито ответил Гамильтон, делая вид, что не замечает исказившегося лица свидетеля.
– Вам невероятно повезло, что вы сумели сбежать, но у Карчера осталась ваша визитная карточка, и теперь он знает, кто вы и где живете. Когда я арестовывал его пять лет назад, он при всех поклялся рано или поздно убить меня, а я пообещал, что еще до этого посажу его на электрический стул. Пришло время выполнить свое обещание.

Лейтенант попросил Перкинса подписать протокол допроса и ушел с ним, попросив подождать его здесь. Вернулся он только минут через 25 - 30. Глаза его блестели и даже походка изменилась. Теперь он двигался стремительно, порывисто, с трудом сдерживая нетерпение.

– Ну вот, мистер Перкинс, начальство одобрило мой план, теперь дело за вами.

– А при чем тут я? Какое отношение я имею к вашему плану, лейтенант?

– О-о, самое прямое, мистер Перкинс, самое прямое. Ведь Скунс обязательно попытается убрать вас, как единственного свидетеля, который может опознать его на суде.

– Убрать?
– заикаясь, выговорил "ненужный свидетель".

– Ну да - убрать, то есть убить, - легко пояснил Гамильтон.
– Насколько я знаю Энсона Карчера, он не будет дожидаться, пока на вас окажут давление в полиции и убедят подписать акт опознания по фотографии. Значит, он попытается убрать вас как можно скорее, то есть сегодня ночью, пока мы не взяли вас под охрану. На этом и строится мой план. Карчер наверняка уже сидит где-то неподалеку от вашего дома и наблюдает за входом.