Двойной крап

– Как... как вы догадались?
– выдавил из себя Чарли Карлайер, совершенно уничтоженный. Он только сейчас понял, что был марионеткой, пешкой, которую использовали в чужой игре.

– Совершенно случайно, - посмеиваясь, ответил Гамильтон, - с тех пор, как Скунс вышел из тюрьмы, я старался по возможности держать его в поле зрения - не сомневался, что он опять возьмется за старое. Через своего информатора я узнал, что у него появился напарник по кличке Чарли Гребешок, ранее не сидевший и никому в Нью-Йорке неизвестный. Ничего определенного о его внешности мне не сказали, кроме того, что он носит очки и дует на расческу, из-за чего и получил свое прозвище. Но сразу-то я еще не сопоставил этой приметы с вашей привычкой все время причесываться. Подозревать вас я начал после того, как на компьютере проверил, что у нас есть на Майкла Перкинса - это обычная полицейская процедура, обязательная ко всем, кто так или иначе проходит по уголовным делам, даже если только в качестве свидетеля. И вот тут-то выяснилась интересная вещь.

Оказывается, Майкл Перкинс неоднократно задерживался за превышение скорости езды на машине. Только за этот год его уже дважды штрафовали А вы ведь сказали, что в жизни ни разу не нарушали правила уличного движения Я подумал, что если вы солгали в этом, то, может быть, и все остальное в вашем рассказе тоже ложь? Я перечитал показания управляющего ювелирным магазином Фроста, что именно крик о помощи человека, позже ставшего заложником, привлек внимание грабителя к открывшейся входной двери и стал причиной гибели полицейского. Вот тогда-то я и вспомнил описание Чарли Гребешка и сопоставил его с вашей манерой дуть на расческу. Остальное было несложным. Догадавшись, что вы хотите заманить меня в дом Перкинса, я понял, что Скунс уже сидит там. Можно было, конечно, захватить его силой, но я знал, что он наверняка вооружен и окажет яростное сопротивление.

Чтобы не подставлять людей под пули, мы с сержантом Уэллсом и решились на этот трюк с багажником. Свой револьвер я зарядил холостыми патронами, чтобы не давать Скунсу в руки еще одну огневую единицу, но и не насторожить его отсутствием у меня оружия. Скунс думал использовать вас, Карлайер, как крапленую козырную шестерку, но не заметил, что карта была не только с его крапом, но и с моим.

– Но зачем, зачем вы разыграли весь этот спектакль с вашей смертью, ведь же могли просто арестовать меня, зная, что патроны у меня холостые?

– Ну, во-первых, мне хотелось посмотреть, как вы поступите со своим напарником.

Должен сказать, что это было очень поучительно и на самого Скунса произвело огромное впечатление. А во-вторых, жизнь полицейского приносит так мало радостей, что мне вдруг захотелось немножко поразвлечься.

Когда уже под утро, после составления отчета сержант Уэллс отвозил Гамильтона домой, тот что-то мурлыкал себе под нос, потом вдруг фыркнул от смеха.

– Что с вами, шеф?
– спросил Уэллс, с удивлением поглядывая на своего обычно всегда серьезного и невозмутимого спутника.

– Помнишь, что обещал сделать Скунс с Гребешком, когда тот подпалил ему затылок?

– Да, а что?

– Я позвонил начальнику тюрьмы и попросил его в интересах следствия поместить Скунса с Гребешком в одну камеру.

Уэллс с безмолвным восхищением посмотрел на Гамильтона и зашелся в беззвучном смехе.