Дьявол начинает и...

Снова послышались крики. Софу искали. Пламя требовало новую жертву. И люди охотно ему подчинились. Топот то приближался, то отдалялся. Вдали даже мелькнул свет факела, что один из ловцов держал в руках. Софа ничего не видела. Только хотела обернуться, но Рем снова прижал ее к себе.

– Успокойся. Все хорошо...

Мальчишка-то прекрасно знал, все как угодно, но не хорошо. Он видел, кто может заглянуть к ним на огонек. Впрочем, огонек гости захватят с собой!

– Спасибо, - Софа, так до конца не успокоившись, но, попытавшись подальше спрятать все свои страхи, отстранилась от Рема.

Мальчик молчал и смотрел на Софу странным взглядом. В Реме ненависть странным образом смешалась с нежностью, что внезапно пустила корни в его душе. Какая глупость! Мальчик отшатнулся, услышав свои собственные мысли. Словно девчонка! Он поднял софино лицо, вгляделся девочке в глаза, сам не зная, что хочет там найти. Не зная, нашел ли то, что искал.

– Мой отец, мой брат...
– он еле слышно скрипнул зубами, снова начиная ненавидеть девчонку.
– Погибли из-за тебя?

– Погибли?
– Софа отшатнулась от Рема, с удивлением на него глядя.
– Как?

– Сожгли их. За пособничество ведьмы. За то, что вытащила ты Акимку из воды. Ведьмы не спасают за просто так. Они забирают душу в обмен на спасение тела.

– И там на площади...
– начала Софа, но Рем не дал ей договорить. Как прежде Кривой, прижал к ограде.

– Аким сбежал. Не дотянулись твои руки еще и его забрать. Я ушел. Убежал...
– мальчишка со злостью прикусил себе губу.
– Отец велел. Не то я бы остался, помог бы ему. Он бы выбрался! Не сожгли бы его, как ведьмака! Это все ты!

– Я?
– снова вскрикнула Софа.
– В чем я еще виновата?! В том, что Люцифер предал Господа? В том, что души грешников в аду горят? Ты скажи! Меня два года кликали ведьмой, мою мать сегодня сожгли на костре рядом с твоим отцом только от того, что мамочка, - Софа всхлипнула, затем тряхнула головой, - Кариму приглянулась, от того, что он сволочь, каких мало! Просто скажи, - девочка снова всхлипнула, но утыкаться мальчишке в грудь не стала, посмотрела прямо в глаза, смахнув ладошкой слезы с глаз.
– В чем моя вина?!

– Мой отец погиб, братишка, а ему всего пять лет, тоже, если, конечно, до тетки не успел добежать. Я... Я солгал тебе. Я ослушался приказа отца. Убил одного из карателей, что ворвались в наш дом, он мне этот удар и нанес, - он провел большим пальцем по порезу на щеке, а затем долгим непонятным взглядом смотрел на свои руки.
– Я нарушил один из заветов. И не жалею об этом! Я должен вымаливать себе прощение. Мои руки в крови, - он бросил слегка насмешливый взгляд на Софу.
– Как и твое лицо. Держи платок, - он вытащил из кармана брюк какой-то грязный обрывок. И кивнул на все еще лежавшего без сознания Пета.
– Это он тебя?

Девочка кивнула, взяв у Рема платок и начав вытирать кровь с лица.

– Дай сюда!
– мальчишка выдернул у нее из рук платок.
– Не там ты трешь!

Он осторожно провел по ее лицу, вытирая кровь, а вместе с ней и слезы. Потом сжал кулак и отбросил платок в сторону.

– Ты так и не сказала, кого мне винить?!

– Не меня!
– пошатываясь, девочка сделала несколько шагов в сторону.
– Дай мне пройти. Я хочу домой.

– Зачем?
– опешил Рем.

– Я хочу домой!
– упрямо повторила Софа.
– К маме. Я устала! Мне страшно! Я хочу...

– Твоя мать умерла, - отрешенным голосом проронил Рем.

– Она жива! Она не могла умереть. Я не верю, не верю!
– Софа снова уткнулась мальчику в грудь, размазывая по его голому телу слезы.
– Она не могла!..

Рем прижал девочку к себе, надеясь, что хотя бы у него по щекам не текут слезы. Что он баба какая?! Затем отстранился, посмотрел ей прямо в глаза.

– Твоя мать... Она, - он смотрел на покрасневшие, все в слезах глаза восьмилетнего ребенка и понимал, что не может вымолвить ни слова.
– Она...

– Я знаю, она умерла, - внезапно сказала Софа.
– Мне некуда идти. Если только далеко-далеко, - ее глаза затуманились и поглядели куда-то вдаль.
– Где никто не скажет, что я ведьма!

– Такие люди всегда найдутся, - Рем глядел на Софу и не понимал, как за один удар сердца можно так повзрослеть. Одно мгновение назад перед ним стоял испуганный ребенок. Сейчас кто-то другой. Еще не взрослая девушка, но уже и не ребенок.
– Да и не сможешь ты уйти. Отец сказывал до ближайшего села верст [15] десять.

– Скажи, куда еще мне пойти?
– в ее голосе засквозило безразличие к своей судьбе.
– Если Господу угодно, чтобы я умерла...

– Ну, а если нет?!
– он тряхнул ее за плечи.
– Я не тот юродивый пророк, что на той неделе ходил деревней, но знаю, ты забудешь о смерти матери. Жизнь продолжится!

– Как ты можешь знать?
– на мгновение в ее взгляде промелькнула надежда. Но тотчас исчезла. Будто резкий порыв ветра затушил так и не разгоревшуюся свечу.

– Когда погибла моя мать... Ее убили, как сегодня твою, - Рем сжал кулаки, почувствовав, что вместе со словами вернулись, казалось, давно утерянные воспоминания.
– Сожгли на костре, как проклятую ведьму! Мне тогда было чуть больше, чем тебе сейчас. Сегодня убили моего отца. У меня никого не осталось, ровно как у тебя.

– Как же Аким?

– Я убил карателя. Мне лучше держаться от него подальше. Хоть какой-то шанс, что братишка, - на мгновение лицо Рема посветлело.
– Останется жив.

– Ты пойдешь со мной?

Он усмехнулся.

– Далеко-далеко, где нет карателей, где сожгут тебя на костре или нет, не зависит от прихоти одного придурка?

– Ты же сам сказал, такого не бывает.

– Мы найдем, - на мгновение Рем коснулся щеки Софы, а потом одернул руку.
– Я только закончу здесь кое-что.

Рем сделал шаг в сторону, присел возле неподвижного тела Кривого, достал из кармана перочинный нож и...