Дым и зеркала

– Эй, чувак, думай потише!
– хохотал Лакруа: в зелёном дыму сзади него плясали лучи голопроекторов, рисуя сплетающиеся тела Франка и Адалин.
– Что скажешь теперь? Насколько реальной она тебе казалась? Ты поверил, потому что очень хотел поверить, и не стал задавать лишних вопросов. Если бы ты на секунду остановился, понюхал розы и спокойно подумал, то наверняка увидел бы кучу подсказок. Чёрт, да даже имя её могло бы выдать!

– Адалин...
– прошептал Франк, и это слово отдалось горечью на губах.
– Адаптивный... что? Интеллект?

– Интерес, чувак. Любовный интерес! Так-то ты должен быть мне благодарен: я не только обкатал твою технологию... кстати, процентик я тебе приберёг, собирался потом перечислить, чтобы не портить сюрприз... а ещё и преподал важный урок. Потому как слова что, слова дым, а вот когда тебя за задницу укусит реальность - виртуальная или ещё какая - вот тогда начинаешь задумываться...

Франк сделал глубокий вдох, медленно выпустил воздух сквозь зубы.

– Не приходи завтра на работу, Арно. Я готов преподать тебе такой урок реальности, который ты запомнишь на всю оставшуюся жизнь...

Нейротехнолог откинулся в кресле, и его лицо заволокло дымом.

– Не стоит угрожать мне, дружище. Вся информация о твоей работе в "ЭсЭндЭм" в мгновение ока может улететь в Министерство Охраны Реальности - а ты сам знаешь, что мы очень вольно обходились со многими положениями закона о рекламе. Теперь ты на нашей стороне, твой мир - виртуальный; просто поверь в это, как поверил в Адалин. Работай на нас, и тогда...

Моргнув глазами, Франк разорвал канал связи.

– Ошибаешься, Арно, - сказал он в пустоту.
– Я давно уже выбрал свою сторону.

Он стоял в зале суда. Только что был оглашён приговор Лакруа, и ноги нейротехнолога заплетались, словно у пьяного, когда его уводили прочь. В глубине души Франк сочувствовал ему: огромный штраф, тюремное заключение, но самое страшное - отключение импланта дополненной реальности.

– Добро пожаловать в реальный мир, Арно, - чуть слышно прошептал он.

Впрочем, поводов для торжества не было. Дело Франка слушалось следующим, и ему едва ли стоило надеяться, что с ним обойдутся как-то иначе, чем с Лакруа и всей остальной верхушкой "ЭсЭндЭм".

Он знал, на что шёл, когда предоставил Министерству Охраны Реальности полный отчет о последних действиях рекламной компании. Совесть подсказывала, что он не заслуживает ничего другого. Но одно дело - признать себя виновным самому, и совершенно другое - на собственной шкуре испытать, что по этому поводу думает суд.

– Франк Эвре, вы обвиняетесь в нарушении Закона о рекламе, статья...

Да, да, там много статей, как в хорошем журнале. Сегодня все они уже не раз были оглашены - похоже, и самому судье порядком надоело. "ЭсЭндЭм" разобрали на винтики, а он - всего лишь один из них. Сейчас его последним спрячут в коробку, и можно будет идти отдыхать.

– Вам есть что сказать в свою защиту?

Франк мог ответить, что ему очень не хочется в тюрьму. Если бы он хотя бы в ничтожной мере считал себя невиновным, то попробовал бы придумать какие-нибудь замысловатые аргументы - несмотря на то, что с этим не справились ни адвокаты, ни директора компании, ни даже супермозг Лакруа. Но он знал, что виновен и заслуживает наказания, и поэтому самое большее, на что он мог пойти - это бросить мелкую монетку в машину судьбы и двинуться дальше, лишь взглянув через плечо, не прольётся ли из неё золотой ливень джек-пота.

– Я прошу заслушать показания Адалин Виртуа.

На девяносто девять и девять десятых процента он был уверен, что ему ответят что-нибудь вроде: "Это еще кто? Не задерживайте процесс, месье". Но брови судьи чуть заметно дрогнули в удивлении, а затем он пригласил мадмуазель Виртуа к присяге.

Франк бросал осторожные взгляды на судью, на остальных участников заседания: все они смотрели в одну точку - туда, где для него была лишь пустота. "С твоей Адалин уже общается много народу", - успел сказать ему Лакруа; судя по всему, рекламная программа действительно успела завоевать популярность. Судья внимательно слушал прекрасно знакомую ему девушку и кивал в такт тому, что его подсознание говорило её голосом, ныне неслышным для Франка. Слушали её и присяжные; некоторые - с долей неуверенности на лицах. Франк мысленно задавался вопросом, насколько реальна она для них; возможно, кому-то из членов суда уже являлся образ, так недавно представший перед ним в виде светловолосой девушки - а кто-то просто слушал судью и доверял его реальности, как своей.

Франк не знал, какие показания даёт Адалин. Он не смог бы сказать наверняка, с какой стати его должен покрывать адаптивный бот. Она была зеркалом, его собственным отражением, в которое он имел неосторожность влюбиться. И даже если бы она хранила память об одном из своих воплощений, об одном пакете данных, которое могло синхронизироваться с кусочком её личности где-то в недрах Сети - что из её слов могло бы изменить приговор нарушителю закона, уже одной ногой переступившего порог тюрьмы?..

Впрочем, он уже вверил свою судьбу случайности. Он готов был принять любой вердикт. И теперь, глядя в пустоту и слушая тишину, Франк думал лишь об одном - как он завидует тем, кто в этот момент видит и слышит Адалин.

...Когда его выводили из зала суда, Франк шептал:

– Она умница. Быстро учится.

Он не знал, насколько далеко зашли отношения председателя суда и адаптивного бота. Он до сих пор не верил, что сумел избежать и тюрьмы, и штрафа. Из всех наказаний для него выбрали то единственное, к которому он так долго стремился сам.

Нейроимплант в его голове был отключён.

Мир перед ним двоился и расплывался: глаза не привыкли видеть сами, без поддержки цифровых линз. Доступ к Сети был отрезан - теперь ему придётся полагаться на безнадёжно устаревшие и официально давно не поддерживающиеся электронные приборы. Франк чувствовал себя оглохшим и ослепшим. Но всё это меркло в сравнении с одной простой мыслью: он наконец-то был в реальности, абсолютной и несомненной.

Последняя дверь распахнулась перед ним, и Франк вышел в город.

Вокруг было темно. По шоссе сновали машины с отключёнными фарами. Покрытые ржавчиной фонарные столбы вдоль тротуаров заканчивались пустыми патронами. Фасады домов, ещё вчера казавшиеся чистыми и аккуратными, потрескались и осыпались. Вдали виднелись уродливые многоэтажки, уходящие в затянутое серым дымом небо.

Перед Франком замелькали красно-белые огни; он попятился, прикрыв и без того больные глаза рукой.

– Гражданин, - послышался механический голос, - пройдите к краю улицы. Ваш уровень доступа к дополненной реальности не позволяет контактировать с посторонними. Пройдите к краю улицы.