Дымок

После этого оставалось только приклеить новейшие гипсовые панели штампованной лепнины. Затем стены красились или разноцветными красками, а потом лаком, или просто лаком. После этого жилище оборудовались эбонитовыми бытовыми артефактами, которые подсоединялись к заранее вмонтированным в стены выводы энерговодов. Когда все отделочные работы были закончены, устанавливалась мебель. Новейшая, сделанная по суперсовременной технологии, из самых «современных» прессованных плит и литых эбонитовых столешниц. Получалось все очень красиво, дорого и богато. Но заказчик мог себе это позволить. И сегодня заводчик крабанов Ргых, принимал работу:

— Неплохо, неплохо! А вот тут вообще великолепно! — цокая языком восхищался он.

— Смотри сюда, хозяин! — прикладывая прав и ло к стене демонстрировал качество работы Ровтан, — Смотри как ровно, волосок не проходит!

— Знатно постарались, а лепнина как лежит! Стыков вообще почти не видно! — работа действительно была выполнена качественно и, самое главное, в срок.

— Если все устраивает, то давайте рассчитывается! — напомнил о себе Давтун.

— Как водится! — согласно кивнул Ргых.

Помощники Ргыха, которые, судя по внешности, были его родственниками, внесли плату. Плата была достаточно щедрой, заводчик рассчитывался сушеным мясом краб-пауков из дальних тоннелей, и оттого особенно ценными. Также были несколько корзин со щенками крабанов, и несколько вязанок лекарственных трав. Рабочие кивали, со справедливостью оплаты все были согласны. Однако червячок сомнения все же был. Однако возмущаться никто не стал, так как оплата была оговорена заранее. Однако насколько она справедлива, никто не знал, вот и договаривались так, примерно, на глазок.

И проблему эту надо было решать. Бартер был приемлем тогда, когда жители соседних хижин, а потом и квартир, обменивались предметами в расчёте за помощь, или за что-то другое. Но вот как оплачивать труд наемных рабочих, было непонятно. И, самое главное, это понимали сами гоблины, но альтернативы пока еще не видели.

* * *

Пуансон пневматического пресса с грохотом опустился на тонкую золотую пластину. В приемную пластину посыпались золотые монеты, весов в пятнадцать грамм чистого золота, они с мелодичным звоном посыпались в приемный короб. А место использованной пластины заняла новая. На одной стороне был простенький растительный орнамент, а на другой цифра «10» и надпись по-русски — «ДЕСЯТЬ РУБЛЕЙ». Сегодня Дымок чеканил только червонцы. Вообще золотых монет у него было три вида: один рубль, весом в пять грамм, пять рублей по десять грамм в монете. Один золотой рубль равнялся ста серебряным рублям. Соответственно, монеты были номиналом: 1 рубль (5 грамм серебра), 5 рублей (10 грамм серебра), 10 рублей (15 грамм серебра) и 20 рублей (20 грамм серебра).

Серебро было не сильно чистое, так как дымок помнил, что монетарное серебро обладает 925 пробой, то есть 92,5 процентов чистого серебра, а остальное медь. Такой сплав не темнел, и был заметно прочнее чистого серебра. А знал он это потому, что неоднократно сдавал цветной металл, и периодически разговаривал с приемщиками о свойствах различных сплавов. Именно из-за коррозии чистых металлов, Дмитрий не стал чеканить более мелкие монеты из чистой меди. Он использовал колокольную бронзу, состоящую из 80 процентов меди и 20 процентов олова. Вопреки легендам и слухам, серебра колокольная бронза не имела. Весь секрет сплава был в чистоте исходных компонентов. Именно так получался чистый и мелодичный звон русских церковных колоколов.

Монеты имели на одной стороне всадника на крабане с копьем, а на другой обозначение номинала. Соответственно: 1 копейка (3 грамма бронзы), 5 копеек (7 грамм бронзы), 10 копеек (10 грамм бронзы) и 50 копеек (15 грамм бронзы). Да, монеты были большими и тяжелыми, но по-другому подданные не поймут, дикари-с. Помимо чистых сплавов, монеты подвергались зачарованию. Как правило на прочность. Ну, и небольшая рунная вязь, видимая только в магическом зрении и подтверждающая подлинность монеты. Так себе, конечно, защита, но как временная мера пойдет. Эту-то рунную вязь Дымок разрабатывал как бы не месяц чистого времени. Все же артефактор из него был все еще так себе.

Естественно, финальное зачарование, на сами монеты Дымок наносил не сам, у него была особая артефактная печать, которой и наносились своеобразные штампы. На эту печать, точнее на сами принципы создания такой печать, у Лимы ушло более полугода очень насыщенных и сложных вечеров. Наносил защиту Дима тоже не сам, а специально отобранные и доверенные бюрократы, которые в будущем будут организованы в монетный двор. Эти штампы-артефакты вообще тема для отдельного рассказа, и во внедрении монетарной системы имели самое непосредственно значение.

Прежде чем вводить новую систему расчётов, требовалось создать запас этих самых монет. И Диме повезло, что у него скопилось достаточно много как золота с серебром, так и олова для создания бронзы. Теперь дело оставалось за малым, заставить, уговорить и иным способом втюхать гоблинам бесполезные блестяшки, и убедить, что основным смыслом существования их теперь, будет добывание этих самых круглых тяжелых блестяшек. Что доблесть, сила и отвага будет измеряться в количестве накопленных металлических кругляшков. Печально, однако!

* * *

Большая часть населения обоих поселков собралась на центральной площади первой деревни. Такое всеобщее собрание случалось редко, да что там говорить, такого вообще никогда не случалось. Сейчас на спешно возведенной трибуне перед сотнями подданых стоял во всем своем Великолепии, Величайший, Самопровозглашенный Владыка Гоблинов, Великий Шаман Большой Дым. Он собрал народ гоблинов не просто так, скорее всего сейчас будет сделано Великое Объявление, которое должно повлиять на дальнейшую судьбу всех Гоблов и Хоблов. Поэтому слов Владыки ждали со страхом, но при этим и с любопытством. Величайший поднял руку, и воцарилась тишина. Казалось, что даже крабаны притихли в своих вольерах:

— Дорогой мой народ! У меня для вас есть новость, и даже две! И первая звучит так — халява закончилась! — Дымок перевел дух, юлить и плести словесные кружева смысла не было, ведь гоблины народ простой, и говорить им надо коротко, ёмко и конкретно, — Вторая новость, она же вытекает из первой — теперь печати надо будет выкупать за деньги!

Тишину, которую можно было черпать ложкой внезапно нарушил молодой, звонкий, но при этом недоумевающий голос, принадлежащий совсем юному гоблину, который только-только вышел из детского возраста:

— О, Великий! А деньги — это что? — и уставился на Дмитрия взглядом больших наивных глаз.

То, что гоблины не будут противится, Дима предполагал, так как его власть над их народом была абсолютная. Поэтому он достал из мешка горсть монет разного достоинства и вида:

— Деньги — это вот! — внезапно по хребту Дмитрия прошел холодок, а все от алчных взглядов его подданных на круглые блестяшки.

Дмитрию вдруг подумалось, что с внедрением денег проблем не будет, кажется, он выпустил из кувшина жадного и голодного джина! Имя которому — жажда наживы! Глаза гоблинов буквально кричали: «Нужно больше ЗОЛОТА!». И система моментально подтвердила этот метальный посыл мелкого ушастого народца своим сообщением, которое, в этот раз, могли видеть все, кто входил в подчинение к Дмитрию: