Дыши
Шрифт:
— Я знала, что ты меня спасешь, — прошептала я, его глаза открылись, и он отстранился на дюйм.
— Я не знал, — прошептал он в ответ.
— Ну, а я знала.
— И тебя спасла Серенити, а не я.
При этих словах я нащупала его запястья и притянула их между нами. Чейз принял душ, но под его ногтями все еще оставалась грязь, а его тело по-прежнему сдерживало слезы от того, что он голыми руками рыл землю и пробивался сквозь деревянный ящик, ставший моей тюрьмой.
Я склонила голову к плечу, но не отвела от него глаз, и, сжав его руки, спросила:
— Не ты?
— Фэй…
— Ты сдался?
— Нет, дорогая, но…
—
— Нет, но я потерял голову.
— Конечно, потому что любил меня.
— Деку пришлось приводить меня в чувство.
— Конечно, он бы так поступил, потому что любит тебя.
— Фэй…
— Ты освободил меня.
— Милая…
Я сжала его запястья, наклонилась и яростно прошептала:
— Это ты положил этому конец, Чейз. Ты выкопал меня. Ты меня освободил. Тебе помогли, но это сделал ты. Мое последнее воспоминание о том кошмаре — как ты меня освобождаешь.
Его взгляд потеплел, и он открыл рот, чтобы заговорить, но я еще не закончила.
— Открою тебе секрет, дорогой. Рыцарь со значительными брешами в доспехах, но так и не павший, — настоящий герой. Это означает, что он выигрывает сражения и не тратит время на полировку доспехов, чтобы хорошо выглядеть на парадах, устраиваемых в его честь. Он просто затаскивает себя обратно на коня и продолжает сражаться. И если он правильный рыцарь, то никогда не ездит один. Лучшие герои вдохновляются верностью. Лучшие герои продолжают бороться за правое дело, неустанно и тихо. У лучших героев всегда есть шрамы. Если бы их не было, героиня не будет иметь с ним ничего общего. Ее работа состоит в том, чтобы помочь герою отпустить все это, чтобы ее мужчина мог быть достаточно сильным, чтобы сражаться, но когда он с ней, он может дышать свободно.
Он вывернул запястья, так что я их отпустила, но только для того, чтобы взять мои, прижав к своей груди, и хрипло спросил:
— Ты будешь дышать свободно, дорогая?
— Лорен похитил и ранил серийный убийца, и она сказала мне, что никогда не теряла сна, потому что спала рядом с Тейтом, — сказала я, и его брови сошлись у переносицы.
— Это ответ на мой вопрос?
— Да. Видишь ли, случившееся со мной ты считаешь своей ответственностью, потому что думаешь, что обязан защищать меня. Но что касается меня, то я испугалась и пару часов пролежала в ящике в земле. Теперь все позади. Сегодня, завтра, каждую ночь я буду спать рядом со своим рыцарем с брешами в его доспехах и со шрамами, зная, что он всегда позаботиться обо мне, так что я буду спать спокойно. Ты же не будешь спать спокойно, не так быстро, и я сожалею об этом, дорогой. Но в конце концов ты увидишь, что я сплю спокойно, и тогда тоже успокоишься. Но для меня все кончено, ты сделал это возможным, поэтому я уже дышу свободно, а чуть раньше я получила жизнь, чтобы дышать свободно, приняв твое кольцо. Возможно, мне на какое-то время понадобился кислородный баллон, но твой кулак пробил дерево, и через несколько мгновений я свободно вдохнула чистый воздух.
— Это все, что тебе нужно? — спросил он, его голос снова стал хриплым.
— Ну, я бы не назвала это «все, что нужно». Не многим девушкам удается захомутать настоящего, честного до совершенства, великолепного героя. Но, поскольку мне это посчастливилось сделать, то, по сути… да.
Чейз посмотрел мне в глаза.
Затем отпустил мои запястья, чтобы обнять меня, пальцы одной руки скользнули в мои волосы, он притянул меня к себе и поцеловал.
Это был не пламенный поцелуй, а медленный и сладкий.
Тем
не менее, он обжигал.Я обняла Чейза за плечи, сильно сжав, и уже начала увлекаться, когда нам пришлось прерваться и посмотреть в окно, потому что Серенити завизжала:
— Рен! Опусти меня!
И мы увидели, как Рен направляется к лестнице террасы с брыкающейся Элли, перекинутой через его плечо. Спустившись по ступеням, он обогнул террасу и скрылся из виду за домом.
Дариус и Броуди наблюдали за этим с очень странным выражением, будто в этом не было ничего нового, а потом вошли в дом.
При виде нас Дариус тут же поднял руку.
— Не вставайте. Мы тоже поедем. Просто заглянули попрощаться и сказать, что если мы вам понадобимся, то вы нас найдете в городском отеле. Мы уезжаем завтра.
— Ясно, — пробормотал Чейз.
— Приятно было познакомиться, — подал голос Броуди.
— Э… мне тоже, — отозвалась я, хотя обстоятельства были не очень приятные. — С ней все будет в порядке?
— Если поведение неандертальца будет означать, что он перестанет валять дурака? Да, — ответил Дариус. — Если она продолжит отталкивать его, а он продолжит с этим мириться? Нет.
Казалось, у этой парочки была история.
Серенити скрывала что-то от меня. Даже больше, чем я думала.
— Ставлю на Элли, — пробормотал Броуди.
— Ставлю на Зано, — пробормотал в ответ Дариус.
Определенно, история, и она не имела ничего общего с Натаном Филлионом.
Интересно.
— Уверены, что не хотите пива или чего-нибудь еще? — спросила я и почувствовала, как тело Чейза напряглось вокруг меня.
— Как насчет того, чтобы выпить пива завтра, когда ты не будешь только что откопанной из деревянного ящика, покрытого тремя футами земли? — спросил Дариус.
— Вероятно, это было бы более подходящее время для развлечения, — пробормотала я.
Именно тогда я почувствовала, как тело Чейза содрогается вокруг меня, и в то же время Дариус и Броуди ухмыльнулись мне.
— Рад, что все закончилось хорошо. Увидимся, — попрощался Дариус.
— Да, увидимся, — сказал Броуди.
— До встречи, — ответила я.
Чейз им кивнул.
Едва за ними закрылась дверь, как Чейз поднял меня на руки и направился по коридору в свою спальню.
Он усадил меня на кровать, оперся кулаками в матрас по обе стороны от меня и наклонился так, что я могла видеть только его.
— Вернусь через две секунды, — прошептал он.
Я кивнула.
Он ушел, и я знала, что он запирает дом на ночь. Я получила доказательство тому, когда наружный свет погас. Все равно он уже был не нужен. Приближался рассвет.
Когда Чейз вернулся, я наблюдала, как он снял джинсы и свитер и забрался в постель рядом со мной. Потом выключил лампу со своей стороны, перекатился через меня и выключил с моей.
Закончив, придвинулся ко мне и заключил в объятия.
На мне была его толстовка, чистые трусики и его носки — все, что я натянула после душа.
Он молчал.
Я тоже.
Потом я прервала молчание.
— С тобой все нормально?
Ответа не последовало.
Мои руки скользнули по его спине, и я позвала:
— Чейз?
— Я в красной зоне, — прошептал он.
Его слова, мои слова, слова, воспоминание о них, причина, по которой он их говорил, заставили сердце сжаться.
Я закрыла глаза и придвинулась ближе.
— Я в порядке, — прошептала я.
— У тебя кончился воздух.
Я открыла глаза.
— Едва ли на минуту.