Джо 3

Сейчас, лежа на койке и вопя как оглашенная, она нет-нет, а думала о том, что рожает сейчас лишь благодаря Сансу. Вцепился тогда в неё, бедовую, молодой гоблин, пошёл с ней и за ней. А она не дура была, понимала, что в мире верзил, где мало какой ребенок меньше гоблина, поддержка нужна всегда и везде. Вцепилась в него. Не бросила, когда глаз потерял, когда ногу. Не бросили друг друга, когда гиас пришлось принимать на веки вечные. Может, благодаря тому что не блудили на стороне, а значит, и не пили зелья особо много-то, сейчас всё и получалось.

— Сволочь! — взвыла она прямо в лицо с тревогой наблюдающему за ней гоблину, — Да чтобы я с тобой еще хоть раз!

— Не говори так! — ужаснулся Санс, комично пуча глаз.

— ДА?!! — зарычала она, — Не говори-иии-ить?! А са-ам та-ак не хочешь?!!

— Нет! — быстро отмазался уже нахватавшийся плохих привычек от Джо супруг.

— Убьюююю!!! — тут же взбесилась еще сильнее бывшая пиратка.

Вокруг кто-то суетился и что-то бормотал. Возможно, это были другие гоблинши или гномки, кто-то такой, небольшой. Аранья не обращала внимания. Она рожала и ей было глубоко чхать на все остальное, вместе взятое и пучком связанное. Небо ей казалось с овчинку (какое небо в палате?!), тело — задубевшим от боли и схваток поленом, которое сейчас возьмет и треснет напополам, рожа мужа — отвратительной харей похотливого подонка, который своим зеленым стручком довел её до такого состояния, а остальные? Какие остальные?

Ах точно!

— Где Джо?!!! — рыкнула она, обливаясь потом, — Где этот мерзавец?!!!

Зачем ей сейчас был нужен волшебник — не ответило бы ни одно живое существо на всем Орзенвальде. Он ей, если так подумать, вообще сейчас никуда не упал, но как жертва на замену слишком уж виноватой роже Санса — подошёл бы замечательно!

— Где эта наглая, лживая и бесполезная харя, что выронила меня на середине пути?!!

— Он тебя не ронял, он передааа… — Санс, неумный мужчина, но зато очень удачного роста и воротники у него крепкие, Аранья сама пришивает! Ох как удобно так схватиться!

— Он уронил! — вдавила мокрая как мышь гоблинша тяжелый взгляд в мужа, — И убежал в облаке голых стерв!

— Да, так всё и было…! — испуганно просипел бледный кок, облегченно вздыхая при виде того, как супругу накрывает новая волна схваток.

Аранья рычит, плачет и стонет. Ей больно, но от этого она злится еще сильнее. Её раздражает буквально всё, но пуще всего — низкие потолки лечебницы. Оказалось, что всем свои палаты, и у низкорослые рас всё, как и положено, меньше. Но она так не привыкла! Она задыхается в этом каменном гробу!!

Из горла набирающейся сил женщины вырывается злобное клокотание, она вновь собирается сорваться штормом хоть на кого-нибудь, но, неожиданно, в палату врываются Мойра и Наталис!

На четвереньках!!

С бледными перепуганными лицами!

Аранья Редглиттер начинает хохотать. Вид подруг (кого? Ты шутишь?! А, к демонам глубинной бездны! Подруг!) которые тут не помешаются иначе, как стоя раком на четырех костях, оказывает на рожающую гоблиншу воистину странное впечатление — у неё начинается неистовая истерика, сопровождаемая всхлипываниями и стонами. Так, сама не заметив, как это происходит, бывшая капитан пиратов родит двух замечательных малышей еще до того, как волшебница и эльфийка поймут, чем именно была вызвана реакции роженицы.

А Освальда внутрь не пустят. Он будет грустно пить снаружи, на улице, со всем сторон обложенный журналистами, пытающимися понять, что именно вызвало новое Великое Обнажение Фей, и где сейчас скрывается виновник.

Тервинтер Джо тем временем будет сидеть дома, внимательно читая письмо, принесенное ему особой посыльной чайкой. Это будет весьма необычное приглашение, составленное таким образом, что даже такой осторожный авантюрист как он — не найдет в себе сил отклонить.

Глава 9 Зов настоящей магии

Со всей ответственностью говорю — гоблинята прикольные! Ну, в смысле, когда закутаны и вот так вот спят себе спокойно, а ты их, значит, держишь по одному в ладони. Мама у них довольно злая, а дети ничего, миленькие. Аранья, правда, не просто так злая у нас, а после недоуменного вопроса Мойры, еще раз заценившей размеры детей: мол, а чего ты вообще орала-то? Чё тут орать-то?

Еще бы, любой рассердится, поднимет магией обычную метлу, стукнет торцом волшебницу по лбу и уйдет, бурча что-то про бессовестных дылд, которые тыквы из себя давить могут запросто. Сама-то уйдет, а детей оставит!

— На, — сунув спящих младенцев счастливому отцу, до сих пор сомневающемуся в том, что он счастливый, я придвинул к себе только что доставленные мне бумаги. Они были самого разнообразного толка. На большей части корреспонденции значилось, что жалобы, предложения, взыскания и уложения, написанные неким Тервинтером Джо, приняты во внимание и начаты в производство, но вот меньшая представляла из себя особый интерес.

— Подтверждение о назначении Мастером Гремлинов, — с удовлетворением прочитал я вслух, — То, что доктор прописал!

— Не доктор, а Гомкворт! — недовольно пробухтел тот, кто мне это всё принес, как раз и являющийся Гомквортом Сорквурством, — Дальше смотри, Джо!

А дальше был, увы, официальный запрет от Гильдии Магов на посещение Мифкреста, плюс объявление меня любимого Природным Врагом Фей.

— Они что, офигели!? — я даже сам не понял такого поворота событий.

— Это ты! — внезапно рассердился мой куратор, — Это! Офигел! Ты хоть знаешь, что натворил, горе-волшебник?!

— Да! — поддержала его Мойра, — Ты почему мне-то не рассказывал про свои проблемы с феями?! Я же с ними всю жизнь прожила!

Как оказалось, фейская стыдливость — это важная часть их репродуктивного цикла. В подробности меня посвящать не стали, но намекнули, что в жизни этих маленьких крылатых дев бывают периоды, когда им резко срывает башню, после чего в их жизни наступает краткий групповой период свального греха, любви и похоти. Причем, для их тычинок пестики не нужны, хватает лишь особой фертильной пыльцы, которая начинает выделяться на крылышках. Казалось бы, всего ничего, но, будучи искусственной расой, феи целиком и полностью понимают концепцию межполовых отношений «тютелька в тютельку» и сильно этого стесняются. Рожают они, причем, на общак, о котором потом всей грешившей группой и заботятся. Вполне себе нормальная биология…

…если бы кто-то, с «толкача», не завёл почти всех фей Мифкреста в брачный период!

— Ну а что тут такого? — я недоуменно хлопнул ресницами, — Они сами первые напали!

— А то! — каркнул старый гоблин, — Что в Мифкресте феи не размножаются! Их популяция пополняется беглянками из эльфийских лесов, где их никто не считает! Не могут они у нас размножаться!

— И чё?

В общем, я тоже получил по лбу. Оказывается, природный механизм этих фей штука довольно хрупкая и он, в общем, дал трещину, от чего теперь чуть ли не каждая десятая фея в Мифкресте ведет себя всё развратнее и развратнее. Это порождает сильное одобрение разных аморальных горожан (всех, кроме женщин и фей), и такое же сильное неприятие… женщин и фей. По отношению ко мне любимому. Поэтому, если я не хочу, чтобы меня распяли на стене психиатрической больницы — я больше в Мифкрест не хожу.