Джокер

щипаю её за задницу. Устраиваясь, я толкаюсь в неё, хватаюсь за её плечи и

начинаю двигаться сильнее. Она задыхается и поднимает одну ногу выше,

позволяя мне продвинуться ещё глубже. Я прикрываю глаза, пока мой член

скользит в её киске. Она чертовски мокрая. Я подхватываю её и несу к стене.

Её глаза расширяются, когда она чувствует мой член глубоко внутри себя. Мы

прислоняемся к стене, её бедра сжимаются, и она стонет. Поднимаю её руки

над головой и захватываю их одной рукой, а другой поддерживаю её на весу.

Я уже на грани. Я стону, вколачиваясь в неё и чувствую, как мощно кончаю.

Все моё тело дрожит, и я даже думать не могу. Её тело скользит вниз, пока

ноги не касаются пола. Она задыхается, а её щеки порозовели. Я издаю

смешок, пока мой палец кружит вокруг её торчащего соска. Она улыбается и

тянет меня, обхватывая руками мою шею, целует.

– Чёрт побери, – она качает головой. – Теперь я понимаю из-за чего вся эта

шумиха.

Я смеюсь, думая как бы она отреагировала, если бы я сказал эти слова ей.

Но я известен своими похождениями, и для меня это нормально. Особенно,

когда я получаю такие преимущества, как секс со страстными

журналистками. Она снова вздыхает и идёт к разбросанной одежде. Я с

улыбкой наблюдаю, как она подбирает платье.

– Я ненавижу трахаться, а потом убегать, но у меня запланирована встреча,

– говорит она, надевая платье. Я кусаю губу и смотрю на её гладкую голую

киску.

– Я чувствую себя использованным, – дразню я её, иду в бар и беру

бутылку воды.

– Уверена, ты справишься, – говорит она, запихивая нижнее бельё в сумку.

– Это было классно, позвони мне.

2

После её ухода я звоню в ресторан и заказываю стейк и чипсы, которые

съем, пока буду смотреть телевизор. Когда начинается моя пресс-

конференция, я смеюсь над журналистами и посылаю нахер всё, что здесь

показывают. Я ставлю тарелку на кофейный столик и встаю. Стейк был

пережаренный, а чипсы холодные, но я был настолько голоден, что от них

остались лишь крошки. Я снова принял душ, переоделся в джинсы и

приталенную чёрную рубашку. Я посмотрел на свое отражение в зеркале и

остался доволен. Мои тёмные волосы коротко пострижены и аккуратно

уложены. Я провожу рукой по подбородку, размышляя, стоит ли мне бриться.

Улыбаюсь своему отражению, и мои глубокие карие глаза блестят.

Нах. Похер на это.

Большинство народа из теннисной тусовки посещают одни и те же

заведения во время турнира, и самые эксклюзивные клубы используют всё,

чтобы заполучить известных игроков в свои стены. Я имею в виду V.I.P.

комнаты, интернет, бесплатные напитки, а в некоторых случаях и «особое

внимание» от женщин, специально нанятых для нашего удовлетворения.

Конечно, немногие игроки любят веселиться так же, как я, особенно в период

турнира. Многие из них уважительно относятся к спорту, которому они

посвятили свою жизнь.

Но это не значит, что я не уважаю теннис. Просто в этом я вижу большее,

чем просто отбивать мяч. Для меня теннис – это карьера. Но это не значит,

что я хочу жить и дышать этим всю жизнь.

Я уверенно иду через фойе отеля, не обращая внимания на взгляды

противоположного пола. Независимо от того, узнали они меня или нет, я

всегда привлекаю их внимание. Я притягиваю их. Теннис держит мое тело в

тонусе, и моя мальчишеская внешность делает меня лакомым кусочком. Я

улыбаюсь симпатичной блондинке возле двери в чёрном костюме и на

каблуках. Она краснеет и улыбается в ответ трахни-меня улыбкой. Возможно,

она будет здесь завтра вечером.

Снаружи я ловлю такси.

– «Революция» на Монтегю, пожалуйста, – я надеялся, что он говорит по-

английски. Он кивает, и я расслабляюсь. За что я люблю французов – это за

их явное пренебрежение английским языком. Я потерял счет, сколько раз мне

говорили: «Ты во Франции. Говори по-французски!»

Я вытаскиваю телефон и обнаруживаю пропущенные звонки от Мэтта.

Всплывает сообщение от Джоша, он интересуется, куда я направляю свою

задницу. Я смеюсь и набираю ответ: «Революция, я займу тебе место».

Засовываю телефон обратно в карман и откидываюсь на сидении, чтобы

насладиться поездкой через один из лучших городов мира. Париж. Город

романитики, но нельзя отрицать и то, насколько сексуален этот город. И это

касается не только женщин. Есть нечто особенное в том, как они произносят

моё имя на своем языке во время многочисленных оргазмов… Ах, это

невозможно объяснить, и не уговаривайте.

Водитель останавливается у входа в шикарный клуб. Я протягиваю ему 50

евро, показывая, что сдачи не нужно. Он улыбается и кивает, говоря мне

спасибо по-французски.

Я иду прямо в клуб, игнорируя очередь из желающих попасть туда. Киваю

парню, который стоит в дверях, помня его с прошлого вечера.

– Ты вернулся, – говорит он с плохим акцентом. – Разве ты не должен быть

в постели, чтобы быть в форме? У тебя важный матч завтра.

– Я и так в форме, Пьер,– говорю я и хлопаю его по спине. Он смеётся и

подзывает двух девочек, которые находятся неподалёку, подмигивая мне.

– Привет, – я улыбаюсь той, что слева от меня. Она хихикает, а затем

убегает со своей подругой, оставив меня стоять в одиночестве. Не то что бы

меня это задело. Здесь много женщин, которые будут не против стать моим

развлечением на ночь.

Я проталкиваюсь в бар и заказываю себе ром с колой. Кивая бармену, беру

свой бокал и подхожу к пустому столику в дальней части зала. Здесь я могу