Джойленд

— Но она и правда там была. Я видел ее ленту. Помнишь, как я заглянул в вагончик? Так вот лента лежала под сиденьем.

Лэйн выкинул руку вперед с такой быстротой, что защититься у меня не было никакой возможности. Дулом пистолета он раскроил мне кожу на лбу. Перед глазами у меня посыпались звезды. А потом из раны потекла кровь, и кроме нее я уже ничего не видел. Я отшатнулся и наткнулся на железный поручень, который шел вдоль ведущего к «Колесу» пандуса. Только он и удержал меня от падения. Я вытер лицо рукавом дождевика.

— Не знаю, зачем ты пытаешься напугать меня этой байкой в такое-то время, — сказал Лэйн, — и мне это не нравится. О ленте ты узнал потому, что увидел ее на одной из фотографий в папке, которую тебе притащила твоя любопытная подружка-поблядушка.

Он улыбнулся. Обаятельным этот оскал было не назвать.

— Не заговаривай дяде зубы, пацан.

— Но… ты же папки не видел. — Хотя даже со звенящей от удара головой я мог ответить на этот вопрос. — Ее видел Фред. И рассказал тебе. Правильно?

— Ага. В понедельник. За обедом в его кабинете. Фред тогда сказал, что ты и та сучка из колледжа играете в детективов, пусть он и выразился немного иначе. Ему это даже показалось милым. Мне — нет, потому что я видел, как ты снял печатки с Эдди Паркса, когда тот свалился с сердечным приступом. Тогда-то я и понял, что ты играешь в детектива. Та папка… Фред сказал, что сучка накропала уйму записей. И я понял, что рано или поздно она узнает о моей связи с шоу Уэллмана и «Саутерн стар».

В голове у меня мелькнула тревожная картинка: Лэйн Харди кладет в карман свою бритву и отправляется в Аннандейл.

— Эрин ничего не знает.

— Да расслабься ты. Думаешь, она мне нужна? Пораскинь мозгой, пока мозга с тобой. И пошевеливайся. Дуй по пандусу, дружок. Мы с тобой прокатимся на аттракционе. Поднимемся ввысь, где воздух — зашибись.

Я уж было хотел его спросить, а не сошел ли он с ума, но теперь такой вопрос показался мне довольно дурацким.

— Чего лыбишься, Джонси?

— Да так, — ответил я. — Ты же не собираешься подниматься наверх при таком-то ветре, так ведь? — Да только двигатель «Колеса» работал. Вой ветра, рокот волн и скрип самого «Колеса» почти его заглушали, но теперь, прислушавшись, я обратил внимание на его мерный гул. Почти мурлыканье. И тут я понял кое-что очевидное: похоже, он собирался всадить себе пулю в голову после того, как покончит со мной. Вы, наверное, думаете, что такая мысль должна была прийти мне в голову гораздо раньше, ведь сумасшедшие склонны к подобным поступкам — в газетах о таком часто пишут.

И, скорее всего, будет правы. Но представьте себе, в каком напряжении и пребывал в те минуты.

— Наша старушка «Каролина» не опаснее кирпичного дома, — сказал Лэйн. — Да я на ней поднимусь и при шестидесятимильном ветре, а не тридцатимильном, как сейчас. Два года назад по побережью прошлась Карла с ветрами в два раза сильнее нынешних. И «Колесо» спокойно их выдержало.

— А как ты собираешься передвинуть рычаг, если мы оба будем в кабинке?

— Залезай и увидишь. А не то… — Он поднял пистолет. — А не то я тебя пристрелю прямо тут. Мне все равно.

Я поднялся по пандусу, открыл дверь кабинки и начал в нее забираться.

— Нет, нет, нет, — сказал он. — Ты сядешь у дверцы. Там вид лучше. Подвинься-ка, парниша. И засунь руки в карманы.

Лэйн протиснулся мимо меня, опустив пистолет. Кровь снова заливала мне глаза и щеки, но вытащить руку из кармана дождевика и вытереть ее я побоялся: я видел, как на курке пистолета палец Лэйна побелел от напряжения. Забравшись в кабинку, Лэйн сел у дальней стенки.

— Теперь ты.

Я залез. А что еще мне оставалось делать?

— И дверцу закрой, пока еще живой.

— А ты поэт, — сказал я.

Лэйн оскалился.

— Лесть тебя ни к чему не приведет. Закрой дверцу, а не то я прострелю тебе колено. Думаешь, кто-нибудь что-нибудь услышит при таком-то ветре? Вряд ли.

Я закрыл дверь. Когда я снова посмотрел на Лэйна, то увидел, что теперь в одной руке он держал пистолет, а в другой — какой-то приборчик. С антенной.

— Я же тебе говорил, что люблю такие штучки. Это обычная дистанционка от гаражной двери с парой небольших изменений. Посылает радиосигнал. Я ее как-то показал мистеру Истербруку этой весной. Сказал, что эта штука идеально подходит для техобслуживания колеса, когда рядом нет ни одного салаги или газуна, чтобы толкать рычаг. Он запретил мне ее использовать, потому что она не одобрена комиссией штата. Старый пугливый сукин сын. Я собирался оформить на нее патент. Наверное, сейчас уже поздно. Возьми.

Я взял. Действительно, дистанционка от гаража. У моего отца была почти такая же.

— Видишь кнопку со стрелкой вверх?

— Да.

— Нажми на нее.

Я большим пальцем дотронулся до кнопки, но не нажал. Даже здесь, внизу, ветер был очень сильным. Каким же он станет, когда мы двинемся ввысь, где воздух — зашибись? Мы летим! — кричал тогда Майк.

— Нажимай или получишь пулю в колено, Джонси.

Я нажал на кнопку. Двигатель «Колеса» заурчал, и наша кабинка начала подниматься.

— А теперь выкинь его.

— Чего?

— Выкинь приборчик или получишь пулю в колено, после чего отплясывать ты уже не сможешь. Считаю до трех. Один… д…

Я выкинул приборчик за борт кабинки. А мы все поднимались и поднимались навстречу ветру. Справа я видел атакующие берег волны. Барашки были такими белыми, что, казалось, светились. Слева от меня спали во тьме равнины. На Бич-роу не было видно ни одной машины. Усилившийся ветер сметал со лба мои липкие от крови волосы. Кабинка закачалась. Для пущего эффекта Лэйн заелозил туда-сюда… но пистолет, который теперь указывал мне в бок, даже не шелохнулся. На дуле отражались красные неоновые полосы.

Он крикнул:

— Ну сегодня-то уж точно не похоже на карусельку для бабушек, а, Джонси?

Он был прав. В ту ночь старое степенное «Каролинское колесо» вселяло ужас. Когда мы поднялись на самый верх, безумный порыв ветра с такой силой встряхнул всю конструкцию, что я почувствовал, как заскрипели стальные распорки, на которых держалась наша кабина.

Котелок Лэйна улетел в ночь.

— Вот дерьмо! Что ж, найду другой.

«Лэйн, а как мы отсюда спустимся?» Вопрос висел на кончике языка, но я молчал. Боялся, что он ответит мне «никак», и, если шторм не опрокинет колесо и не повредит генератор, мы так и будем кататься по кругу до самого утра, пока утром нас не обнаружит Фред. Два мертвеца на джойлендской лифтушке. Так что мой следующий ход был довольно предсказуем.

Лэйн улыбался.

— Хочешь вырвать пистолет, да? Вижу по глазам. Что ж, как говорил Грязный Гарри, ты должен спросить себя: уверен, что тебе повезет?

Мы спускались вниз. Кабина по-прежнему раскачивалась, но уже не так сильно. Я решил, что с везением у меня не очень.

— Сколько человек ты убил, Лэйн?

— Не твое собачье дело. И, раз уж пистолет у меня, вопросы буду задавать я. Давно ты знал? Некоторое время точно. По крайней мере, с того дня, когда эта дрянь из колледжа показала тебе фотографии. Ты просто взял паузу, чтобы калека смог побывать в парке. Промашка, Джонси. Лоховская промашка.