Джума

– А как же охота?
– попытался возмутиться Ричард, на что получил весомый и исчерпывающий ответ своего сопровождающего:

– В заповеднике, барин, охота запрещена. Так, ить, и без того не заскучаете. Уж больно программа обширная!

– Программа?
– удивился Кейн, нахмурясь и боясь, что чего-то не понял, хотя и владел русским языком в достаточной степени.

– Она самая!
– широко улыбнулся тот ему в ответ.

Ричарду Кейну ничего не оставалось, как смириться с неизбежным...

... "Охота" была в самом разгаре. Обескураженный в первые часы, Кейн еще пытался держать марку, но потом махнул рукой и принял участие в "процессе". К удивлению присутствующих, он, хотя и выпил достаточно, но оставался, пожалуй, самым трезвым в компании. Сказывались годы службы на флоте, но об этом мало кто знал.

Он спустился по ступенькам, держась за резные, широкие перила и намереваясь прогуляться. Расправил плечи, выпятил грудь и, закрыв глаза, с удовольствием вдохнул полной грудью смолянистый и чистый лесной воздух. Сделав несколько резких движений, размялся и чтобы почувствоввать себя окончательно в форме, энергично потел ладонями уши. Сзади послышались шаги. Кейн повернулся, радостно и счастливо улыбаясь, но улыбка медленно начала сползать с его лица, когда он увидел направленный на него пристальный взгляд черных, непроницаемых, как тьма, глаз. В них не было угрозы, они не таили опасность, но именно сквозившие в них мудрость и ее неизменная спутница - печаль, потрясли Ричарда больше всего. Он узнал и эти глаза, и их выражение... Но этого просто не могло быть, потому что того человека уже много лет не было в живых. Человека, когда-то женатого на одной дальней его, Ричарда Кейна, родственнице, красавице Элеоноре.

Он воззрился на стоящего перед ним человека, отдавая должное его способности трансформироваться и перевоплощаться. И еще до того, как тот произнес первую фразу, он понял, кто именно стоит перед ним.

– Господин Кейн, - на великолепном английском произнес "простой, сибирский, деревенский мужик", - здесь неподалеку есть небольшая сторожка. Если вам угодно, мы могли бы поговорить там.

Кейн лишь молча кивнул и проследовал за своим "сопровождающим". Через метров двести показалось скрытое деревьями строение, куда они и прошли. В просторной комнате все так же молча сели за стол на удобные скамьи друг против друга и несколько мгновений заново изучали.

– Примите мои поздравления, господин Гурьянов, - улыбнулся Кейн. Именно на вас я подумал бы в последнюю очередь.

Ерофей улыбнулся в ответ:

– А вы примите мои извинения по поводу несостоявшейся охоты.

Таким образом, необходимый этикет был соблюден, обмен любезностями закончился.

– Господин Кейн, - начал Ерофей, глядя тому прямо в лицо, - у меня есть к вам предложение. Мне известно, что на борту самолета, доставившего в Забайкалье из Канады гуманитарный груз для пострадавших от эпидемии чумы, в настоящий момент находится груз золота, весом в семь тонн, семьдесят два килограмма, сорок восемь граммов и шестнадцать миллиграммов. Однако, до этого в Канаду уже было вывезено ровно шесть тонн золота и помещено в одном из банков Торонто. Вам назвать банк и владельца золота?

При этих словах Кейну стоило немалых усилий сохранить выдержку и самообладание. Гурьянов, между тем, продолжал:

– Мне также известно, каким образом данное золото попало на борт вашего самолета. Господин Кейн, я не сомневаюсь, что вы проверили золото и убедились, что оно не зараженное. Оно действительно напрямую не соприкасалось со штаммом "Джума". Но характерной чертой именно данного штамма, прямой контакт как раз и не является обязательным условием. Надеюсь, вы меня правильно поняли?

– Иными словами, вы предлагаете нам золото вернуть?

– Я предлагаю купить его у вас.

– Могу я узнать ваши полномочия и от имени кого или чего вы ведете переговоры?

– Пожалуйста, - Ерофей Данилович протянул ему через стол несколько бумаг.

Ричард Кейн с минуту бегло их просматривал, затем, даже не пытаясь скрыть изумление, возрился на Гурьянова. Впрочем, в его взгляде немало было и неприкрытого уважения и восхищения.

– И все эти годы вы...
– он не договорил и лишь покачал головой, возвращая бумаги.
– Я удовлетворен, но вы должны понять, что вопрос о возвращении части золото я не могу решить здесь и сейчас. То есть, я не могу вам дать никаких гарантий.

– Я уполномочен заявить, что это золото мы согласны компенсировать. В данном случае, вам будут предоставлены материалы по штамму "Джума" и... Гурьянов поднялся, жестом приглашая Ричарда следовать за собой: - Прошу вас, господин Кейн. Я хочу предствить вам одного вашего хорошего знакомого.

Тот неуверенно двинулся следом. Они миновали широкий коридор, упиравшийся в резную дверь. Гурьянов открыл ее, пропуская Кейна вперед. Ричард шагнул и замер около порога. Следом вошел Ерофей Данилович.

– Что с ним?
– потрясенно, дрогнувшим голосом, спросил Кейн.

– Значит, вы его узнали.

– Кто вы?
– спросил Кейн, шагнув поднявшейся навстречу ему женщине.

– Медсестра, которая за ним ухаживает. Меня зовут Лариса, - ответила она и отвела глаза.

Кейн заметил выступившие в ее глазах слезы и, сочувственно взглянув, проговорил с болью в голосе:

– Серж, Серж... Это начиналось, как безумие. И этим же закончилось...

– Он называет себя Лейтенантом, - перебил его Гурьянов.
– Кроме того, есть еще одна сложность. Он объявлен во всесоюзный розыск, как наемный, профессиональный убийца. И последнее - ему необходимо долгое и длительное лечение.

– Да, да, конечно. А это...?
– Ричард кивнул в сторону безучастно сидящего Рубецкого.

– Вы имеете в виду котенка?
– вздохнул напряженно Ерофей.
– Он не желает с ним расставаться ни при каких условиях. Стоит его отнять, как он впадает в ярость, а потом на долгие часы - в состояние полной прострации.

– Когда я смогу забрать его?
– немного придя в себя, спросил Ричард Кейн.

– Как только вернете золото и будете готовы к вылету, - заверил его Ерофей.
– Пока он будет жить на этой заимке. Здесь есть все необходимое.

Кивнув Ларисе, Гурьянов направился к выходу. Кейн, сказав несколько ободряющих и благодарственных слов, поспешил за ним.

Эту "охоту" в Забайкалье, Ричард Кейн запомнил на всю оставшуюся жизнь. И каждый раз испытывал ледящий, пронизывающий ужас, вспоминая остекленевшие, безжизненые глаза Сержа Рубецкого...

... Когда все формальности были улажены, он в нерешительности взглянул на стоящего перед ним человека, одновременно желая и боясь задать ему вопрос. Тот глянул искоса и вдруг, приветливо и широко улыбнувшись, проговорил:

– Пройдите, пожалуйста, в соседнее помещение. Вас там ждут.

Он вошел и вновь увидел сначала глаза, все это время не дававшие ему покоя. Они стояли и смотрели друг на друга. И каждый из них, наверное, впервые в жизни не знал, как поступить. У обоих в руках были небольшие пакеты. Они шагнули навстречу друг другу и обменялись ими.

– Кленовый сироп, - сказал Кейн.

– Таежная настойка, - эхом ответил ему Гурьянов.

И Ричард Кейн решился:

– Ответьте мне, зачем вы это сделали? Это же ваш единственный сын! Ведь так... Мишель?