Джунгли

Местность была сильно пересеченной, с булыжниками, ступив на которые можно вывихнуть лодыжку, и кучками камешков, которые, задень их ногой, могли покатиться вниз шелестящей лавиной, поэтому команда шла осторожно, каждый прикрывал того, кто рядом, и кто-то постоянно наблюдал, нет ли в деревне движения. Словно призраки они шли в слабом серебристом свете узкого серпа луны, очки ночного видения помогали им ориентироваться.

Кабрильо вел их по городу, прижимаясь к стенам, но не вплотную, чтобы черное обмундирование не терлось о грубо отесанный камень. На заранее намеченном месте он остановился, присел на корточки и указал Эдди и Линде, что они будут вызволять Сети. Они с Линком будут спасать пленника, которого охраняли более серьезно.

Хуан с рослым бывшим боевым пловцом, прикрывающим ему спину, подошел к задней части дома, куда внесли солдата. Заглянул в окно. Через стекло, покрытое слоем грязи, сумел разглядеть в комнате три койки. На двух спали мужчины. Третья была без постели. Это означало, что там больше никого нет.

Пленник должен был находиться в передней комнате, традиционно представляющей собой гостиную-столовую-кухню. Единственное ее окно находилось рядом с дверью, так что действовать предстояло в темноте.

Хуан развел руки так, словно разгребал воду.

Линк кивнул и пошел вдоль левой стороны дома, Кабрильо стал красться вдоль правой. Дойдя до угла, оба остановились. Прошло три минуты, и Хуан забеспокоился. Они должны были скоординировать штурм с другими членами команды. Он ждал от Линды щелчок по тактической рации, сообщающий, что они с Эдди на своих местах.

Напрягшись, он уловил далекий ноющий звук, напоминающий гудение комара в дальнем конце комнаты. Этот звук был ему знаком, и он понял, что надо действовать немедленно.

«Непонятно, к лучшему это или к худшему», – подумал он, когда Линда подала сигнал, что они готовы.

Линк тоже услышал щелчок. Они с Хуаном двинулись так согласованно, что одновременно вышли из-за углов дома, пошли вперед одинаковым широким шагом и привели руки в совершенно одинаковое положение.

Хуан весил восемьдесят килограммов, Линк – сто десять, и они совместной тяжестью обрушились на дремлющих сидя перед дверью стражей и так стукнули их головами, что черепные кости едва не треснули. Стражи так и не поняли, что произошло: просто перешли в долю секунды от безмятежного сна в почти коматозное состояние. Хуан с Линком положили их на землю и спрятали автоматы под телегу с сеном.

Они чуть подождали, проверяя, все ли тихо. Хуан по-прежнему слышал легкое гудение. Он приставил палец к уху, потом указал на ночное небо. Линк, не понимая, удивленно посмотрел на него. Хуан широко развел руки и покачал ими, как самолет крыльями в полете.

Линк широко раскрыл глаза. Он знал, как и Хуан, что над Северным Вазиристаном летают самолеты только одного типа – беспилотные «предаторы».

Не было оснований полагать, что целью самолета является город, но не было и причины считать, что это не так. Сведения о приехавшем на автобусе предводителе талибов могли пройти вверх по командным инстанциям, и теперь Центральное командование отправило вооруженный беспилотник искать внезапно обнаруженную цель.

Кабрильо пока не опасался запуска ракеты «воздух – земля» «Хеллфайер». В инструкции ясно говорилось, что сообщение о местонахождении цели должно быть уточнено до того, как открывать огонь. Им придется ждать до рассвета, чтобы видеокамеры беспилотника нашли кого нужно. Беспокоило его, что кто-нибудь из страдающих бессонницей местных жителей услышит шум самолета и поднимет тревогу.

Больше всего Хуану хотелось позвонить Лэнгу Оверхолту: попросить старого шпиона выяснить, проводится ли операция в этом городке, – но мешали два соображения. Первое: нельзя было идти на риск разговора, находясь так близко к цели; второе: Оверхолт мог его заблокировать или, хуже того, заблокироваться сам. Корпорации для продолжения успешных действий требовалось установить в Вашингтоне дружеские отношения, и как можно скорее.

Кабрильо посмотрел в окно и, не увидев ничего, кроме собственного смутного отражения, понял, что стекло затемнили. Он повесил винтовку за спину и вынул из кобуры пистолет с глушителем. Линк сделал то же самое.

На двери не было ни замка, ни щеколды. Она представляла собой семь плохо отпиленных досок, скрепленных планками.

Кабрильо нажал на нее рукой в перчатке, пробуя, легко ли она откроется. Дверь слегка подалась, петли, к счастью, были смазаны жиром, поэтому не заскрипели. Впервые за время их миссии он начал ощущать холод опасения. Сейчас они подвергали риску главную цель, и если что-нибудь не заладится, Сетиаван Бахар расстанется с жизнью.

Он нажал на дверь чуть сильнее и посмотрел в щель через очки ночного видения. Света для сложной электроники было недостаточно, поэтому он открыл дверь пошире. Ощутил, как она легонько стукнула обо что-то на полу. Снял перчатку, присел на корточки и сунул руку внутрь. Пальцы коснулись чего-то холодного, цилиндрического. Провел рукой вверх и обнаружил еще два таких же предмета. Металлические банки, составленные друг на друга. Откройся дверь пошире, они бы повалились. В банках, очевидно, были шарики от подшипника или стреляные гильзы, при падении они бы застучали. Примитивная сигнализация.

Хуан осторожно приподнял верхнюю банку, выставил наружу, затем убрал остальные и открыл дверь настолько, чтобы разглядеть детали. Он увидел на дальней стене, рядом с ведущей в спальню дверью, большой портрет Усамы бен Ладена. Каменный, давно холодный очаг, низкий стол без стульев на потертом ковре, несколько кастрюль и сковородок, темные узлы, видимо, с одеждой. К правой стене была придвинута еще одна койка, на ней спал, привалясь спиной к камням и положив «АК» на колени, третий страж.

Прямо напротив него виднелась вторая неясная тень. Через несколько секунд Хуан разглядел, что это человек на полу. Лежал он спиной к Кабрильо, подтянув колени к груди, словно защищал живот от ударов. Талибы считали своим долгом пинать пленника.

В отличие от кино, где пистолет с глушителем издает звук не громче, чем игрушечное духовое ружье, в действительности выстрел здесь разбудил бы людей в соседней комнате и, возможно, соседей.

Двигаясь медленно, но обдуманно, Кабрильо бесшумно вошел в дом. Спящий страж сопел и шлепал губами. Хуан замер. Из другой комнаты доносился громкий храп. Страж принял более удобную позу и заснул еще крепче. Пройдя последние несколько метров, Хуан оказался возле него и рубанул его ребром ладони по сонной артерии. Удар привел к потере сознания.

Линк уже действовал. Разрезал ножом пластиковые путы на руках и ногах пленника, закрывая другой рукой ему рот, чтобы не вскрикнул.

Пленник застыл на несколько секунд, потом перевернулся на спину, но Линкольн не убирал руку. В темноте нельзя было разглядеть, что происходит, поэтому Линк нагнулся к уху пленника и прошептал:

– Свои.

Он почувствовал, как человек кивнул под его рукой, поэтому убрал ее, помог пленнику встать и подставил свое плечо. Вместе с Хуаном, пятящимся позади них, держа под прицелом дверь спальни, они вышли из дома.