Э(п)рон-4

Ник судорожно кивнул, и дарёная карта вывалилась у него из-за пазухи.

— Чего ж ты такой неуклюжий? — посетовал я, но всё же поднял пластиковый прямоугольник и вернул на законное место. — В общем, бывай, неудачник!

— А как же?.. — дёрнулся Быстров, чуть не съехав с кресла.

— Потерпишь! — отмахнулся я. — Вон, уже кто-то со мной связаться пытается, наверняка спецы из СБ…

Я, естественно, оказался прав — прибыли парни Влада числом трое. А еще четверо (с моим бывшим напарником так и вовсе пятеро) контролировали подходы к швартовочной штанге «Кервуса». Всё, можно выдохнуть с облегчением, больше от меня здесь ничего не зависело. Заново впрягаться придется чуть позже, когда беглянку в «Сломанный дроид» доставят… если навскидку, час-полтора у меня ещё есть, как раз успею до технического сектора добраться и даже перекусить в кафешке — живот что-то сводит. От нервов, скорее всего…

Собственно, именно так всё и вышло. Даже подождать чуток пришлось, но я особо не расстроился — заказал дополнительную порцию печёных вкусняшек, да сибаритствовал потихоньку, лениво предаваясь воспоминаниям годичной давности. Почему-то снова день похорон родителей вспомнился, вернее, разговор с дядей Германом в приватной обстановке, когда он и Машке мозги вправил, и с теткой Никой о чём-то перетёр, и, наконец, выкроил и для меня минутку. Изрядно преуменьшаю, конечно — разговаривали мы довольно долго, для чего уединились в моём навечно зарезервированном номере в вотчине Милашки Дрю. А что? Место надёжное, прослушки нет — Степаныч гарантию дал. Да и дополнительными мерами безопасности мы не пренебрегли — дядька по извечной привычке в первую очередь активировал брелок-«глушилку», и только потом развалился в кресле, оставив на мою долю кровать. Впрочем, садиться я не стал — накатила какая-то странная нервозность, как будто только сейчас я осознал окончательно и бесповоротно, что родителей больше нет, и я теперь сам по себе. Мало того, ещё и за старшую сестру, по диковинному стечению обстоятельств вдруг превратившуюся в младшую, отвечаю. Потому что если не я, то кто? Вот-вот…

— Чего мельтешишь, племяш? — не выдержал дядя Герман, так и не дождавшись от меня хоть одного внятного слова.

— Муторно что-то, — буркнул я. Усилием воли заставил себя остановиться, но теперь не знал, куда деть руки. Прямо хоть на койку заваливайся. — Думы тревожные гложут… и предчувствия нехорошие.

— Хм… а ведь меня тоже…

— Насчёт Машки?

— Не только. Но в основном да. Надеюсь, хотя бы тебе не нужно ситуацию разжёвывать? — покосился на меня дядька.

— Да уж сообразил, блин. Времени было достаточно.

— Молодец, племяш. Спасибо, кстати.

— Да не за что… я больше о Машкиной безопасности думал, нежели о твоём удобстве.

— А это неважно, — барственно отмахнулся дядя Герман. — Главное, что подумал. И сам шум поднимать не стал, и ей не позволил.

— Да у неё, если честно, пока возможности не было.

— Правильно. А почему? Потому что ты её не дал. Собственно, за это и благодарность. Продолжай в том же духе, племяш.

— Это приказ? — с прищуром глянул я на дядьку. Вроде бы уже всё давно выяснили, а снова эти повелительные нотки…

— Скорее просьба, — незамедлительно отбрехался дядя Герман. — Или даже предупреждение.

— Хм… не знай я тебя настолько хорошо, сейчас оскорбился бы.

— Вот поэтому ты и жив до сих пор, племяш. Умеешь расставлять приоритеты и не лезешь не в своё дело.

— А ещё жесток не в меру.

— Ну, это не доказано, вообще-то.

Точно-точно. С какого это перепугу «Архангел Михаил» в пыль превратился, никто так и не дознался. Что и немудрено — ни одного вещественного доказательства не осталось.

— Знаешь, дядя Герман, в таких делах достаточно просто догадываться.

— И не поспоришь, — ухмыльнулся дядька. — Признаться, я сам тебя временами побаиваюсь. Аж в холодном поту просыпаюсь. Но сразу вспоминаю, что ты далеко. И вообще, союзник.

— Ты хотел сказать, партнёр по опасному бизнесу?

— Нет, я сказал именно то, что хотел. И хватит уже самого себя обманывать. Мы повязаны, племяш. И не только деньгами.

Что ж… и тут он прав. Кровь не водица, от неё так просто не отмоешься. Даже если никаких доказательств нет. Как я и сказал, достаточно догадок. Или вообще подозрений. Специфика повседневного существования аристократов. Казалось бы, мне-то теперь что с того? Отрёкся, не претендую, не лезу… ан нет! Связи-то куда более тесные, чем просто родственные. Такой клубок, что охренеешь распутывать. И трюк с разрубанием, как у одного мифического героя, не прокатит — проверено на практике. Вроде бы от одних связей избавился, обрезал, отсёк… но тут же, не отходя от кассы, обзавёлся кучей новых. Хоть вой от обиды и досады. Но это не наш метод, так что работаем.

— Надеюсь, дядя Герман, ты Машке ситуацию обрисовал?

— В меру возможностей, — кивнул дядька. — Но она… чёрт, не думал, что в ней вот это вот всё есть. Раньше казалась обычной девчонкой, своенравной, но в меру. А тут гляди-ка!

— Ха! И чего же она тебе такого сказала? Неужто права на наследство предъявила?

— И ничего смешного.

Упс… а дело хуже, чем я предполагал. Вроде бы нормально мозги сестрице промыл, на многочисленных примерах из жизни, в большинстве своём печальных и даже трагических, а тут на тебе — чего боялся, то и получил…

— Нет, правда?! — всё же уточнил я.

Признаюсь, несколько обалдело.

— Правда-правда. Я даже опешил чуток…

— От наглости?

— Да бог его знает, племяш, — задумался дядька. — С одной стороны, вроде да. А с другой… собственно, в чём наглость? Мария права, если по совести.

— По совести, говоришь?.. — ухмыльнулся я.

— Вот-вот, — вернул мне любезность Герман Романович. — По совести — это не про нас, аристократов. Совесть — последнее, на что кланы ориентируются. Впрочем, чего я тебе объясняю… короче, задница полная. Уж извини за грубое слово, племяш.

— Да чего уж там…

Если разобраться, Машкино спасение — самая настоящая бомба замедленного действия. Подкузьмил я дядьке даже больше, чем когда сам сбежал за несколько дней до собственного совершеннолетия. Да и со мной всё было относительно понятно: статус определён, судьба-судьбинушка — тоже. Все всё знали, всё видели и всё понимали. И даже сочувствовали в большинстве своём. Но сочувствие на хлеб не намажешь. А потому на первом месте благо клана, сиречь выгода. Как общая, так и конкретных отдельно взятых личностей. Даже бегство моё мало кого поначалу смутило, поскольку воспринято было как отчаянная попытка оттянуть неизбежное. Но и я хорош, обломал всех клановских скопом. Не учли моё упрямство и положение крысы, загнанной в угол, за что и поплатились, причём многие жизнями.

Машка же совсем другое дело. С одной стороны, она официально мертва. По всем канонам Уложения и законам Протектората. С другой — ни я, ни Степаныч при всём старании не нашли ни одной юридической нормы, согласно которой она не могла бы оспорить этот факт, просто явившись в любое присутственное место. Реально: вот она, во плоти. И личность её установить труда не составит вообще — и свидетели есть, и генетический анализ моментально истину выявит. Это не говоря уже о банальных отпечатках пальцев и скане сетчатки. А раз Мария Завьялова является Марией Завьяловой, что установлено со стопроцентной точностью, то нет никаких оснований отказать ей в восстановлении в правах. Казалось бы. Но есть ма-а-аленький нюанс: у неё отсутствуют возрастные изменения. По документам ей уже двадцать два, двадцать третий идет, а биологический возраст до восемнадцати не дотягивает. И любая психологическая экспертиза подтвердит, что она и по уровню развития не дотягивает до статуса совершеннолетней. Да элементарный гормональный анализ покажет, что нет ей двадцати одного ещё. И всё, приплыли. Столько из этого факта обстоятельств вытекает, что охренеешь все нюансы учитывать. По-хорошему, надо бы этот вопрос официально урегулировать, ие желательно на уровне Протектората, а не отдельно взятого клана, потому что он крайне важен для дальнейшего функционирования не только Корпорации «Э(П)РОН», но и всех сколько-то значимых социальных и политических образований — начиная с уровня рода и заканчивая всем Протекторатом Человечества. Это сейчас «найдёнышей» относительно мало, причём из таких времен, что любые сроки давности истекли. А что будет лет через пять хотя бы? Что мне, отдельный клан «потеряшек» создавать, что ли? Или целый Протекторат? Что-то мне подсказывает, что не получится данный процесс осуществить в принципе — все нынешние кланы на дыбы встанут. Как же, на святое замахнулись — на статус! А не будет равенства в правах, очень быстро моя «сборная солянка» превратится в никому не подконтрольный сброд. Последствия предсказать я даже не берусь. Новая «казацкая» вольница с набегами, пиратством и реками крови… бр-р-р-р!!!

— Ты чего, племяш?

— Да так, о последствиях задумался…

— Ха! Наконец-то! И что надумал?

— Нельзя этот вопрос на самотёк пускать, дядя Герман.

— Ты про Машку?

— Именно. Сам же прекрасно понимаешь, что её появление — прецедент. И с ним нужно что-то делать. И насильственное решение проблемы не выход. То есть с Машкой ты, конечно, разберёшься. А где гарантия, что других таких не будет?

— Алекс, так уж и говори: Мария — первая ласточка. И именно поэтому от неё сейчас очень многое зависит. Но ты прав, племяш, проблему решать придётся…