Э(п)рон-4
Шрифт:
— Мне бы хватило времени!
— Ну-ну… а я так скажу: дня три, от силы неделю. И то лишь потому, что они бы до конца ждали реакции со стороны наших кланов. Но, как ты прекрасно понимаешь, не дождались бы. Сказать, почему, или сама догадаешься?
— Ну и почему же?!
Угу, насупилась, но всё равно не сдаётся. Упрямая, как я уже говорил.
— Да потому что реагировать по факту не на что. Ты официально мертва. А значит что? Значит, ты всего лишь самозванка. И, что ещё более вероятно, психически нездоровая. Потому что кто в здравом уме до такого додумается? Соответственно, смысл вообще хоть что-то заявлять? Подумаешь, очередная дутая сенсация. Бритты на это большие мастера. Такие затейники, честно говоря! Если у них хотя бы пару недель что-нибудь этакое в прессе не случится, то как раз вот это
— Алекс, сам-то себя слышишь?! — перешла в наступление Машка. — Какие бретонцы?! Ты бы ещё сказал дойчи! В том и смысл был, чтобы привлечь к делу врагов! От них так просто не отмахнёшься, что бы ты там ни говорил! И уж они бы сумели использовать ситуацию для своей пользы! Особенно если бы почуяли выгоду!
— Ключевое тут именно «использовать», моя дорогая сестричка. Короче, повезло тебе, что мы тебя перехватить успели. Ты просто не осознаешь, во что именно собиралась ввязаться. Ты хоть раз в жизни пересекалась с людьми из СБ Протектората? Любого, даже нашего? Нет? Я тоже. Но мне хватило одного-единственного человека из транспортной прокуратуры. По гроб жизни не забуду теперь. А ты собиралась спутаться с контрразведкой бриттов! Да это всё равно, что самолично подписать себе смертный приговор! Ты бы просто исчезла по завершении операции. Причём при любом её исходе.
— Да заткнись уже! — буркнула Машка, но без огонька.
Победил, что ли? Что-то слишком легко.
— То есть к бриттам ты больше не побежишь? — всё же уточнил я.
— Скорее всего. Но это не точно.
— Ладно, тогда вот тебе ещё одна причина воздержаться от подобного безумия. Я тебе не рассказывал историю некоей леди Аннабель Рокуэлл? Нет? Странно, должен был… впрочем, сама позже ознакомишься с документацией. Мы с Рин-саном в своё время много от неё натерпелись. Но закончила она очень плохо. И это притом, что противостоял ей всего лишь отдельный клан! Даже не клан, а конкретный род этого клана. Чего нос воротишь? Реально тебе говорю, очень увлекательное чтиво. И поучительное.
— Ладно, прочитаю! Но ты упускаешь один момент…
— Что ты потенциально богатая?
— Не только. У меня и сейчас есть… были деньги!
— Кстати, вот с этого момента подробнее. Где разжилась?
— Не бойся, у тебя не воровала! — окатила меня презрением сестрица. — Да твоих подачек и не хватило бы!
— Ну, учитывая, что ты только Нику Быстрову пол-ляма отвалила, не задумываясь… кого ограбила, сестричка? Признавайся!
— А ты так и не догадался?
— Только не говори, что дядя Герман подогнал по доброте душевной… или тётка Ника? Что, оба?! От них, значит, ты «подачками» не погнушалась…
— Нет, к тётке я не обращалась. Да и дядюшка, чтоб ему почаще икалось, отнюдь не по доброте душевной расщедрился! — взорвалась негодованием Машка. — Старый урод! Совестливый какой выискался! Так бы сразу и сказал, что откупиться пытается!
— Сколько он тебе дал?
— Не твоё дело!
— Мое! И сядь, не мельтеши! Сядь, я сказал!
Окрик подействовал, но, справедливости ради, я ещё и пример подал — собрался в кучу и сел, приглашающе похлопав ладонью по кровати. Машка, чуть замешкавшись, опустилась рядом, и мне удалось облапить её за талию и прижать к себе. Правда, пришлось преодолеть довольно слабое сопротивление — сестрица телячьих нежностей не жаловала. Но смирилась, скорее всего, от безысходности — если не со мной обнимашки, то с кем ещё? Понятно, что Рин-тян вне конкуренции, но у меня преимущество, я всё-таки родной брат.
— Маш, я тебя очень прошу — включи мозг! — как можно проникновеннее сказал я, не особо надеясь на понимание. — Прежде чем что-то сделать, подумай, и желательно трижды. А ещё лучше, просто скажи мне, что намереваешься делать. Всё-таки не чужие… по крайней мере, мне ты куда дороже, чем дядя Герман. Да и тётка Ника, чего уж скрывать. Правда, с ней делить нечего, а с Германом Романовичем общий бизнес… но на что только не пойдешь ради сестры!
— Ещё скажи, обожаемой! — буркнула Машка. — Хорошая попытка, Алекс, но я отныне и впредь предпочитаю надеяться исключительно на себя.
— Что ж, это твой выбор… — Я разорвал братские объятия и встал с кровати,
дав Машке понять, что разбор полетов завершён. — Делай, что должно, и будь, что будет. Но и ты не обижайся, если вдруг очередной облом случится.— Я тебя услышала, брат.
— Вот и славно.
— Вот и хорошо.
— Бывай.
— Вали уже!
Ф-фух… как же с ней тяжко, всё-таки! Неужели мои спиногрызы такими же будут в её возрасте?! Черт, если Лизка начнёт намекать на третьего, по-любому вестись не надо…
Глава 2-4
—//-
— Ну, что скажете, господа мои?
Задался этим вопросом я не просто так, а по завершении совместного с Владом Пахомовым и Степанычем просмотра ролика моего с Машкой разговора. Да-да, Кумо ушами не хлопал, а всё записывал. И это параллельно с взломом сестриного «нейра», который он осуществил, как и было приказано, при первом же удобном случае. А таковой представился, когда я усадил сестру рядом с собой на кровать и приобнял. Вот так вот. Даже проявление братской любви у меня получилось со злым умыслом. С Машкиной точки зрения, конечно. Зато теперь у нас была программная «закладка», позволявшая отследить положение объекта с точностью до нескольких сантиметров в пределах не только Картахены, но и всей местной звездной системы. Вот если прыгнет по «струне» куда-то, то да, возникнут проблемы. Или окажется в такой заднице, где «нейр» связь потеряет с ретрансляторами. Что, конечно же, в условиях космической станции крайне маловероятно — «нейры» проектировались для работы как раз в окружении толщ из металла, пластика и камня.
— Беспокойная она у тебя, — первым разродился Влад.
— Это вы, молодой человек, нашего уважаемого предводителя в таком же возрасте не видели, — усмехнулся Степаныч. — Что, сударь? Не согласны?
— Согласен, Савелий Степаныч, — смиренно признал я. — Ещё и похуже был.
— Я бы много отдал, чтобы посмотреть на это, — хмыкнул Пахомов, но дальше тему развивать не стал.
И правильно. Всё-таки я, какой бы ни был, а босс. А Владик и сам изрядно накосячил, причём совсем недавно. А до того сунул свой любопытный нос, куда не следует. Думаете, с чего бы я при нём Степаныча Степанычем величал? Да потому что смысла уже не было шифроваться — спалились мы. Вернее, Пахомов оказался настолько классным спецом, что сумел вычислить старого слугу. Естественно, он «герра Нойманна» с первого же дня знакомства заподозрил, но поначалу ему хватало ума не лезть, куда не просят. Ну а потом дала о себе знать гипертрофированная профдеформация. Ну и… итог немного предсказуем, как говорится. Ну и что толку, что излишне любопытный Владик получил по шапке сначала от самого Степаныча, а потом ещё и от меня? Горбатого только могила исправит, а глава СБ Корпорации нам ещё нужен. Зато есть и плюсы — можно в тесной компании свободно по-русски разговаривать, ни под кого не подстраиваясь. Ближний круг, так сказать. Рин-сана только не хватает. А вот Дэвид Деррик до сих пор в блаженном неведении, но оно и к лучшему.
— Так что по теме? — снова напомнил я о своём существовании.
— Натерпимся мы от неё, — не стал углубляться в конкретику Влад, а Степаныч и вовсе промолчал, поддержав молодого коллегу кивком.
— Помощи от вас, — поморщился я.
— А чего вы, собственно, ожидаете, сударь?
— Предложений. Крайне желательно рациональных.
— Эк загнул! — рассмеялся Влад. — Алекс, ты ведь прекрасно осознаёшь весь масштаб проблемы. Самый простой вариант её решения — ликвидацию — ты ни при каких раскладах не одобришь. Второй по списку — изоляция — тоже мимо. Всё-таки сестра. Ну и что нам остаётся?
— Вот и я спрашиваю, что остаётся? Чего молчите?
— Неплохо бы обозначить границы допустимого вмешательства, сударь.
— Это да, — поддержал Степаныча Влад. — Скажи толком, что нам позволено? Наблюдение? Косвенное влияние на ситуацию? Прямое вмешательство в критических случаях? Может, временная нейтрализация? А пока у меня связаны руки.
— Я не хочу, чтобы она меня окончательно возненавидела.
— И это всё?
— А вам мало?
— Ну…
— Влад, не нукай. Твою позицию я понял. А вы что скажете, Савелий Степаныч? Вы ведь тоже лицо заинтересованное, практически родственник. Уж с Машкиной точки зрения точно второй после меня в очереди. Ближе некуда, получается.