Единственные
Шрифт:
– Захар Владимиро… вич…
Женский голос оборвался на полуслове.
Лана не видела говорившую, но поняла, что это, по-видимому, та самая Вера Анатольевна.
И не ошиблась.
– Добрый день, Вера Анатольевна. Леша спит?
– Дааа…
По её интонации Лана сделала вид, что та удивлена. Понятное дело – хозяин приходит в дом с ещё одним малышом.
– У себя.
– Да. Захар Владимирович…
– Потом, Вера Анатольевна.
И всё.
Няней Лешика оказалась приятная полноватая женщина по возрасту пятьдесят плюс. Одетая в темно-синее
– Здравствуйте, – первой поздоровалась Руслана.
– Добрый день.
Женщина с интересом смотрела на Лану, оно и понятно.
Волгарский не дал им ни представиться, ни завести разговор. Он уже шел по коридору далее, и Лане ничего не оставалось, как зачем-то бросив «извините», поспешить за ним.
Детская оказалась третья дверь от лестницы. Она была чуть приоткрыта, и Захар бесшумно в неё вошёл. У Ланы же силы закончились где-то в дверном проеме.
Светлая комната приличных размеров, отделанная голубовато-синими и серыми тонами. Множество больших игрушек, развиваек, мягких кубиков. То, что сопутствует взрослению и развитию любого малыша. В центре комнаты большая детская кроватка. Рядом – взрослая.
У Ланы мелькнула мысль – неужели Захар здесь спал? И почему-то сразу поняла – да, такое имеет места быть.
Но все мысли исчезли из её головы, стоило сделать несколько шагов вперед и увидеть Лешика.
Захар прошел в комнату и аккуратно положил спящего парнишку на широкую кровать. Быстро и ловко развязал завязки на шапочке, максимально освободил тельце от комбинезона, чтобы Богдан не сильно вспотел. Тут или будить его, раздевая полностью, или дать поспать. Захар выбрал второе.
Потом взял несколько подушек и положил их с краю. Он не знал, как сильно ворочается малец во сне, но, во избежание его падения, не помешало подстраховаться.
Лишь проделав эти не хитрые манипуляции, Захар обернулся.
Чтобы тотчас выругаться, благо про себя.
Он за год с небольшим приучился максимально тихо вести себя в детской. Ходить беззвучно. Говорить шепотом. Прислушиваться к дыханию сына. Смотреть часами, как он спит или играет, сам работая за ноутбуком.
Многое что в его жизни изменилось за прошедший год…
Дисциплина – она такая, въедается в него и дальше уже идет как по накатанной. Так и сейчас. Ругательство вышло грязным и откровенно неприличным.
Он увидел, как Руслана, делая осторожные, робкие шаги подходит к кроватке спящего сына. Как, фактически не дыша, заглядывает в неё. Как её накрывает, и она поспешно закрывает рот ладонью, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания. Как её хрупкое тело начинает бить дрожь – плечи затряслись, спина сгорбилась.
Захар, повторно выругавшись, преодолел разделяющее их расстояние и взял девушку за плечи.
– Пойдем, – приглушенно сказал он.
Она быстро-быстро закачала головой, отчего её волосы коснулись его лица.
– Пошли, я сказал, – уже более жестко проговорил Захар, потянув девушку на себя.
Частично он
понимал, что с ней происходит. Девочка в ступоре, в шоке. Он и сам ещё до конца не отошел от новости, не знал, что делать дальше. Да и не то время, чтобы думать и ломать голову.Сначала экспертиза ДНК.
Несмотря на видимое сходство между ним и Богданом, ему нужны всё же факты.
Он снова посмотрел на мальца, спящего на большой кровати. Потом перевел взгляд на Лешика, что посапывал в детской, и у самого сердце сжали тисками.
Жесть.
И это было самое культурное определение ситуации, в которой они оказались.
Он, уже больше ничего не говоря, с силой потянул девушку на себя. Маленькая, ладная, с ней справиться физически не составило бы большого труда. Взял в подмышку и понёс.
Руслана по-прежнему зажимала рот, не в состоянии справиться с подступившей истерикой. Слезы уже градом катились из её глаз.
Волгарский, как и большинство мужчин, ненавидел женские слезы. Сразу становилось не по себе. Просыпался древний инстинкт защитника, и возникала потребность сделать всё, чтобы слезы прекратились. Правда, жизнь научила Захара более скептически относиться к девичьим слезам. Сейчас дамочки чуть что и сразу научились пускать слезу, считая, что подобным образом имеют право манипулировать мужчинами.
Слезы Русланы – другое.
Ему удалось увести её из спальни.
– В комнате стоит радионяня. Как только кто-то из них проснется, мы услышим.
Его слова, наконец, достигли сознания Русланы, и она подняла голову кверху, желая посмотреть на него.
Даааа бл… ть…
Её глаза – это нечто. Огромные. Чистые. И полные боли.
Волгарский никогда бы не достиг таких высот в отельном бизнесе на побережье, если бы не владел едва ли не звериным чутьем, понимая, когда человеку больно на самом деле, а когда наиграно. К сожалению, последнее встречалось всё чаще.
Но глаза у Русланы были шикарными. В них смотришься, как в прозрачное озеро. А слезы, эти капельки, трогали.
Если бы они были знакомы чуть дольше, Захар непременно бы размазал её слезы.
Лучше – слизнул…
Черт, снова не о том думает! Совсем башка не варит.
– Куда… – шумно сглотнула, пытаясь остановиться, – вы меня ведете? Я хочу остаться…
– Руслана! – он развернул её к себе лицом и не совсем тактично встряхнул. – Соберись. Повторяю, никто у тебя Богдана забирать не собирается. Пусть ребенок поспит. Лешу ты увидела. Увидишь и ещё.
– Сегодня?
Вторично – б… я…
– Да.
Девушка медленно кивнула и повела плечами, скидывая с них его руки.
– Пошли в кабинет.
Как только в его доме появился ребенок, Захар отдал распоряжение подготовить рабочий кабинет рядом с детской. Ночами очень удобно. Несмотря на круглосуточное присутствие няни в доме, Захар предпочитал принимать активное участие в жизни сына.
Руслана послушно кивнула.
Умная девочка.
Де-воч-ка…
Некстати вспомнилось, как Макар на неё смотрел. Жадно. Заинтересованно. Уже мысленно раскладывая её под собой.