Единственный

– Понятно… - Элина с облегчением отключила телефон.

«Собачий папа» - так в шутку звал Игоря его друг Кирилл, и в его словах была немалая доля истины: сочувствие к животным, особенно бездомным, всегда было его отличительной чертой. Куда бы он не торопился, но при встрече с каким-нибудь голодным псом обязательно находил для того угощение. Стоило Игорю остановиться в каком-нибудь дворе или присесть на скамейку, как тут же откуда-нибудь возникал либо кот, либо собака, которые начинали ластиться к нему, ходить кругами, задирая хвосты и заглядывая в глаза. Животные как будто чувствовали его душу, и шли к нему, искренне выражая свои самые радостные эмоции.

Два пса неизвестной породы, живущие на расположенном неподалёку пустыре, вот уже несколько лет подряд считали Игоря своим хозяином. Антон назвал собак Кузя и Шарик, и часто ходил вместе с отцом кормить своих подопечных. Сами подопечные обожали и Антошку с Игорем, и саму Элину, которую тоже признавали членом «своей» семьи с большим собачьим удовольствием.

Узнав, что после ссоры с ней муж пошёл кормить собак, Элина почувствовала, как от души отлегло. Она ещё не совсем привыкла к его трезвому образу жизни, и каждый раз, когда у них случались размолвки, втайне боялась, что Игорь со злости возьмётся за старое.

…Нет, конечно, зря она пошла у матери на поводу… Её семейное счастье такое хрупкое… Его надо оберегать день и ночь, не жалея сил, а она собственноручно подвергает его опасности… Но, с другой стороны, её мама, самый родной и любящий на свете человек, именно сейчас так нуждается в её поддержке!

Игорь… он, конечно, эгоист… Но, даже поссорившись с ним, Элина ловила себя на мысли, что и сама с гораздо большим удовольствием поехала бы на концерт легендарной рок-группы, чем на это чёртово море… тем более, что с билетами срасталось как нельзя более удачно.

«Лучше бы их не было вообще, этих билетов… Ни на поезд, ни на концерт… ни на самолёт… и путёвок – тоже… Да и самого отпуска – лучше бы не было!»

Не зная, на что решиться окончательно, Элина все дни металась между двух огней.

Ирина Германовна нешуточно давила на дочь, приводя все возможные аргументы в пользу отдыха на курорте, самым главным из которых было её, Ирины, одиночество.

Причиной же упрямства Игоря служило не только желание побывать на концерте рок-идолов. При всех его недостатках привязанность к жене носила чуть ли не патологический характер: Элина тоже была частью его существа… частью неотъемлемой и жизненно необходимой. Как руки или ноги… глаза, уши… Без которых жизнь, в принципе, возможна, но мучительно невыносима.

***

– Мама… - после ночи разрывающих душу раздумий Элина позвонила матери на мобильный телефон, - Я не знаю, смогу ли поехать с тобой на море…

– Почему?! – Ирина Германовна недовольно нахмурилась – они только на днях разговаривали с дочерью на эту тему, и Элина была готова составить ей компанию.

– Ну… я говорила тебе… Мы с Игорем ещё раньше собирались поехать в Москву на несколько дней. Приезжает знаменитая рок-группа, и не побывать на их концерте… в общем, мы едем с ним и Антоном на концерт. Я уже купила билеты через интернет…

– Эля!.. – в голосе матери слышались и изумление, и возмущение одновременно, - Ты в своём уме?! Я завтра выкупаю билеты на самолёт! Ты представляешь, что такое в разгар сезона достать билеты на самолёт?!

– Мам, ну… - Элина замялась, не зная, чем ещё оправдать своё решение, - Ну, не получается… Если бы на пару дней позже, я бы успела и туда, и туда… Вернее, я и так успеваю, но тогда у меня между поездом и самолётом всего три часа… А, вдруг, какие накладки?..

– Эля, ты о чём – вообще?! Ты говоришь о каком-то концерте, ради которого ты готова отказаться от десяти дней на море?! Ты о сыне подумала?!

– Антошка тоже хочет на концерт.

– Вы там все с ума посходили?! Но я знаю, откуда ветер дует… Это твой чокнутый Игорёк! Это только ему может прийти в голову такая ненормальная идея!

– Он не чокнутый. Просто мы любим эту группу, и всегда мечтали попасть на их концерт. Сейчас всё срастается, и их приезд, и отпуск, и всё остальное…

– Да, - с обидой в голосе ответила Ирина Германовна, - срастается всё, кроме меня! Ну, что ж… Езжайте… Я уже привыкла к одиночеству…

– Мама… - Элине вдруг стало до боли жалко мать – она представила её на берегу моря – одну, в печали…

– Эля… - как будто почувствовав это, Ирина вдруг сменила тон на умоляющий, - Подумай сама, тебе дали всего две недели на отдых… И ты, вместо того, чтобы подумать о своём здоровье, об Антошкином здоровье, просто так, с дурного плеча готова променять морской воздух на душную, прокуренную аудиторию, с тысячами полупьяных, потных, орущих людей?!

– Мама, ты слишком обобщённо представляешь себе обстановку на таком концерте, - Элина улыбнулась, - вернее, ты её совсем не представляешь. Это – особая атмосфера…

– Я не знаю, какая там атмосфера, - перебила её Ирина Германовна, - но я абсолютно уверена, что она отличается от морского воздуха. У вас ребёнок всё лето в душном городе! У тебя, как у матери, сердце не сжимается?!

Ответа на этот аргумент у Элины не было. Она честно спрашивала сына, чего ему хочется больше – поехать с ней и Игорем на концерт или с бабушкой на море. Сын честно ответил, что ему хочется и на концерт, и на море, но, если придётся выбирать, то он выберет концерт…

Вариант, при котором Элина с Игорем отправлялись в Москву, а Антон с Ириной Германовной – на море, не устроил ни Игоря, ни Антона, ни саму Ирину – её основной, тайной целью была Элина, которую, как она считала, нужно было «вытащить» на юг во что бы то ни стало…

…Решающим фактором стал разговор с Марией Владимировной – близкой подругой и коллегой Ирины по работе, которая позвонила Элине в тот же вечер.

– Элечка, - после обычных в таких случаях приветствий начала Мария вкрадчивым голосом, - я хотела с тобой поговорить… Не знаю, правильно ли я поступаю, но Ира не знает о моём тебе звонке, и ты ей не говори, хорошо?

– Хорошо, - Элина удивлённо приготовилась слушать.

– Дело в том, что Ирочка сейчас в таком состоянии, что лишний раз напоминать ей… ну, ты меня понимаешь, да?

– Пока не очень, - честно призналась Элина, - что-то случилось?

– Нет-нет! Но я очень хочу тебя попросить, чтобы ты поехала с ней на юг. Смена обстановки, конечно, отвлечёт, но ты же знаешь её, она будет всё время одна, будет снова вспоминать и плакать… Ей нельзя сейчас оставаться одной, даже там. Элечка, это же мама, ну, кто сейчас о ней позаботится? Ты же дочка…