Единство
Шрифт:
Надо сказать, что возникшее затишье волновало не только Кирсанова. Скрябин тоже был встревожен.
– Хорошо, что вы решили усилить меры безопасности, – сказал он Петру Алексеевичу. – Меня тоже беспокоит этот мёртвый штиль. И дело не только в Сопротивлении.
– А в чём ещё? – спросил Кирсанов.
– У меня такое чувство, что мы в преддверии каких-то важных событий. И связано это не столько с Сопротивлением, сколько с самой Основой.
13. История Павла Антонова
В тот самый момент, когда шар коснулся дорожки, Пашка понял, что направил его верно. Не сказать, что он бросил его с очень большой силой,
Шар триумфально проехал по гладкой поверхности и ударил точно в центр строя. Кегли с грохотом посыпались в невидимую яму. Только одна сиротливо оставалась стоять с правого края дорожки, ожидая своей запаздывающей участи.
Катя, сидевшая на стуле и лениво потягивающая тоник, с интересом приподняла бровь. Задача Пашке предстояла не из лёгких. Нужно было очень точно прицелиться и отправить второй шар так, чтобы сбить эту упрямую кеглю. Возьмёшь чуть левее – и снаряд пройдёт по дорожке, но не попадёт по цели. А если пустить шар чуть правее, он свалится в жёлоб и опять-таки пройдёт мимо кегли.
Словом, дело непростое. Особенно сейчас, когда на тебя смотрит такая девушка.
Пашка снова подошёл с шаром к дорожке и прищурился, стараясь понять, с какой стороны ему лучше бросать. Немного подумав, он сместился вправо. Вот по этой линии. Может, конечно, свалиться в жёлоб, но что поделаешь. Юноша выбросил все посторонние мысли из головы, прицелился и отправил шар в путешествие по начищенной поверхности.
Шар неторопливо катился по дорожке. И всё-таки он плавно отклонялся к центру. Может и промазать. «Давай, – думал Пашка, – не промахнись! Кегля уже совсем близко…» Шар пронёсся рядом с жертвой и слегка задел её своим бордовым боком. Кегля качнулась, и Пашка затаил дыхание. Сейчас или никогда! И словно уступая ему, кегля упала. По залу прокатился триумфальный грохот.
– Молодец! – сказала Катя, отставила бокал и поднялась из-за столика.
Сегодня у Пашки был День Рождения. Ему исполнялось ровно двадцать лет. И этот праздник он решил разделить с тем, кто был ему наиболее симпатичен. С Катей. Она училась на дизайнера в другом университете и была на год младше Пашки. А познакомились они случайно. Несколько раз Катя заглядывала в Клуб Странников. Вовка даже рассказывал, что она тоже раньше занималась фехтованием и небезуспешно. Кто бы мог подумать, всегда удивлялся Пашка. С виду Катя не казалась уж очень сильной. Просто красивая высокая подтянутая девушка. Хотя двигалась она всегда очень ловко, а это в историческом фехтовании значит ничуть не меньше, чем физическая сила. Как бы там ни было, но Катя понравилась Пашке. И хотя со временем её визиты к Странникам и вообще в Гуманитарный Университет стали реже, между собой они постоянно поддерживали связь. И теперь Пашка всерьёз задумывался о том, не пора ли их отношениям перейти из разряда дружеских в разряд романтических.
Изначально он пригласил Катю вместе с подругой, Леной, чтобы его намерения не выглядели слишком явными. Но в последний момент Лена заболела, так что его задача стала ещё легче.
Пашка любовался, наблюдая за тем, как Катя берёт свой шар и подходит к границе их дорожки. Цветное узорчатое платье очень ей шло. Девушке удалось сбить семь шаров из десяти с первого раза и ещё два – со второго. Немного утомившись от игры, они вернулись за столик.
– Здорово играешь, – сказал Пашка.
– Ты тоже, – не осталась в долгу Катя. – Так сбил последнюю кеглю!
– Я старался, – скромно пожал плечами Пашка. – Хотя, вообще-то, я больше по волейбольной части.
– Где-нибудь играешь?
– Играю, – ответил Пашка. – У нас в универе теперь построили новый спортзал. Раньше-то была только небольшая комнатка с тренажёрами, там толком не сыграешь, разве что в настольный теннис. А тут настоящее раздолье для волейболистов и баскетболистов! Да и мы тоже захаживаем по вечерам.
– Вы ещё собираетесь? – живо
спросила Катя.– А куда же нам деться? – улыбнулся Пашка. – Собираемся.
– А как там Никита? Как Вова? Серёжа? – расспрашивала Катя.
– Живы и здоровы, – ответил Пашка. – Кстати, ты давненько уже не заглядываешь к нам в универ. Что так?
– Дела всё, – вздохнула Катя. – У нас с прошедшего семестра ужесточились требования к учёбе и сдаче экзаменов. Так что времени почти ни на что не остаётся. Хорошо на каникулах!
Она побарабанила пальцами по бокалу, а потом положила руку на стол. Пашка насторожился. Неужели это такой намёк? На всякий случай юноша осторожно, как бы невзначай, вытянул по направлению к ней свою руку. «Ну, давай же, – думал он, – смелее!» Пашка любовался своей подругой. Густые тёмно-русые волосы струились по плечам, по нежной коже, пересекаемой только бретельками платья. Щёки Кати румянились, а глаза весело поблёскивали.
Ладони были уже близко. Их разделяло каких-то двадцать сантиметров. «Ещё немного, – думал Пашка, – и можно будет дотронуться до её тонких пальцев, почувствовать тепло от них». Но Катя, похоже, не поняла, чего он хочет, потому что взяла вытянутой рукой бокал и пригубила его. Не желая затягивать молчание, Пашка поинтересовался:
– А с чего это у вас так строго стало с учёбой?
– Новый декан, – сказала Катя. – Восприимчивый, между прочим.
– Да ну! – воскликнул Пашка.
– Вот так, – подтвердила девушка. – Восприимчивый и довольно придирчивый. Вроде бы и неплохой человек, но о-о-очень настойчивый. Считает, что программа устарела и нужно освоить много нового. Вот мы и осваивали. Кстати, один из наших новых преподавателей будто бы его старый знакомый. И тоже Восприимчивый.
– А ещё говорят, что они не оказывают предпочтение своим! – фыркнул Пашка.
– Конечно, оказывают, – ответила Катя. – Хотя этот новый преподаватель не такой уж и страшный. Объясняет всё грамотно и спрашивает адекватно. А вот культурологию у нас, помнится, вёл обычный человек. Звали Карасёв. Так на экзамене он свалил треть нашей группы. Еле выкрутилась. Ещё спрашивал, кто меня, дурёху, учил его предмету.
– Да, разные люди попадаются, – сказал Пашка. – У меня была преподавательница по гражданскому праву. Не Восприимчивая, но редкостная стерва. Мы всей группой молились, чтобы она не принимала у нас экзамены. К счастью, она вовремя укатила в командировку.
Немного переведя дух, они доиграли партию, которая закончилась победой Пашки. Но поскольку времени у них ещё было много, юноша решил дать любимой девушке возможность взять реванш и предложил третью партию. Катя охотно согласилась.
И удача улыбнулась ей. Два раза она даже сбила все десять кеглей одним броском. Пашка немного отстал от неё. Но он и не очень-то старался перегнать Катю.
Напоследок они решили сфотографироваться. Для совместных фотографий пришлось даже привлечь служащего боулинга. По традиции такая помощь всегда вознаграждалась в «бумажной» форме, невзирая на то, что миром в двадцать втором веке правили безналичные расчёты. Поэтому предусмотрительный Пашка захватил с собой немного наличности.
Потом подошёл черёд портретных снимков, главным образом, конечно же, Катиных. Пашка с усердием фотографировал свою подругу. Да и ей такое внимание, похоже, доставляло немалое удовольствие. Что и говорить, фотографии получились красивыми. Такими, что у Пашки просто захватывало дух. Казалось, что сегодня Катя стала другой, ещё более живой и прекрасной, чем прежде.
Когда они спускались по лестнице к выходу, Катя держала Пашку под руку, и ему казалось, что он ощущает её пульс. То ли из-за игры света на лестнице, то ли из-за игры чувств, Катя казалась необыкновенно… яркой. Она была полна жизни и радости, просто сияла ими. Неожиданно для себя Пашка осознал, что одна из причин Катиного позитива кроется в нём самом. И тогда он понял, что нужно делать.