Единство

— Давай передохнем. Мы уже сутки глаз не смыкали, пользы-то, если мы догоним Орден в таком состоянии, — под глазами мага залегли тени бессонницы.

— Хорошо. Остановимся на несколько часов, — кивнул лучник и перевел настороженный взгляд на церковника.

— Все в порядке, Лир. Я всецело ему доверяю, — заверил Кристар.

Теперь Люфир смотрел уже на Фьорда, ожидая споров и возмущений.

— Что? Раз он ручается за церковника, а она — за него, — маг указал на Кристара, затем на Онику, — тогда я не против. Подумаешь, будто он станет первым церковником, ошивающимся рядом.

— О чем это он? — не понял Зоревар, но Кристар лишь посмеялся. В своей исповеди юноша забыл упомянуть о Дэрке Крайснере.

Они прошли еще немного, пока не нашли пригодное для стоянки место. Мелисса принялась было возводить укрытие, но Кристар прервал ее, предложив поберечь силы, и сам занялся строительством. С равнодушной безысходностью на лице Зоревар наблюдал за действиями друга.

— Я соберу хворост для костра, — церковник поставил остальных в известность и поспешил прочь с прогалины, рассудив, что ему стоит постепенно привыкать к созерцанию магии, творимой Кристаром.

Перекинувшись с Люфиром парой слов, Оника направилась за церковником. Они шли след в след, пока Зоревар старательно пытался высмотреть сухие ветки.

— Подойдут любые, — осторожно начала девушка, уже подобрав несколько толстых сучьев. — Кристар высушит их. Или это могу сделать я.

— Пошла сторожить меня, чтобы я не сделал чего недопустимого? — мрачно поинтересовался он.

— Чтобы поговорить. Кристар тебе доверяет, и я тоже. Я могла положиться на тебя еще во дворце, когда ты знал, что я маг. Могу и сейчас, разве нет? — Оника подобрала отслоившийся от дерева кусок коры. — Кристар рассказал тебе о…

— О вашем родстве? Да. И о том, как вы сбежали, и о многом другом.

— Но ты все равно относишься ко мне с предубеждением.

— Семейные узы — не гарантия добрых побуждений, — сухо заметил Зоревар.

— Это обвинение?

— Нет. Наверное, мне просто нужно время разложить все по полочкам. Как-то я слишком привык считать тебя врагом. Но это пройдет, — церковник усмехнулся. — Проклятье, теперь не получается даже порадоваться, что ваш с Кристаром брак — фикция.

Брови Оники удивленно изогнулись, а вслед за ними и земля под ногами Зоревара. Лес дрогнул, и пожухлая трава тревожно взмахнула стебельками, когда разорванная неровным шрамом земля рухнула вниз, увлекаемая в открывающуюся пустоту собственной тяжестью. Деревья трещали ломающимися ветвями, изо всех сил цепляясь корнями за повисшую лоскутом почву.

Успев схватиться за ствол осины, церковник прижался к нему, укрываясь от летящих сверху комьев земли. Из провала на него дыхнул затхлый дух пещер, а следом за ним появились отряхивающиеся от породы Потусторонние.

— Опять они! — оставшаяся на краю образовавшегося обрыва Оника окружила себя воздушными вихрями, перенесшими ее через головы рычащих зверей на крутой склон, где Зоревар пытался найти устойчивое место.

— Это те же твари, что ворвались во дворец, — церковник хорошо помнил позвоночные гребни и усеянные рогами морды. — Я знаю, где их слабое место.

— Не дергайся, их броню не пробить твоими ударами!

— Ты же была там! Забыла, как я уложил одного из них?

— Ты уложил? — хмыкнула Оника, и наиболее рьяно карабкающийся вверх Загонщик обмяк, когда его вены разорвала взбунтовавшаяся кровь. Скатываясь вниз, он сбил с ног взбиравшихся следом собратьев.

— Что? Как ты…? — Зоревар мог поклясться, что не видел ни единого проявления укрощения стихии.

— Не мешай, — Оника перевела взгляд на следующего Потустороннего. Теперь, когда в ее распоряжении была лишь половина силы Первого мага, подчинение чужой крови требовало приложения немалых усилий и времени.

Оника успела разобраться с еще двумя тварями, подобравшимися совсем близко, когда появился Кристар. Соскользнув вниз по склону, он ударил ладонями о землю, и в воздух взметнулась стена огня, разделившая Потусторонних и магов. Пламя текло по земле, обжигая лапы Загонщиков, пока не взметнулось вверх, превращаясь в гигантский ревущий вал.

Опьяненный свободой, огонь метался по яме, норовя вырваться из-под контроля Кристара. Жар стал расползаться, кусая Онику за щеки. Она раскрыла руки, и перед ней взвыли ветра, не пускающие к ней и церковнику разбушевавшееся пламя.

— Сзади! — крик Люфира утонул в вое пожара, а Оника только заметила сияние лука и направленный в ее сторону наконечник окутанной лазурью стрелы.

Не устояв, Зоревар упал на стремительно взмывшую вверх земляную подушку, едва успевшую унести церковника прочь. Шипящими белыми хлопьями волна трескучего холода разлетелась во все стороны, уничтожая пламя и пронизывая плоть. Стрела со звонким стуком вошла в насквозь промерзшую голову Гончей, пришедшей из чащи и спустившейся за спину Оники, пока та была занята боем с Потусторонними перед ней.

Иней покрыл кожу девушки колючим страхом. Оказавшись рядом с сестрой, Кристар сжал ее плечи и содрогнулся от передавшегося ему холода. Нагревая воздух вокруг, он касался ледяных щек горячими ладонями и обеспокоенно заглядывал в глаза.

— Они…, — ошеломленный произошедшим Люфир спустился в яму.

— Не подходи, — в словах Кристара не было грубости, но для лучника, замершего в паре метров, они стали болезненной пощечиной.

— Все в порядке, — Оника обернулась, чтобы увидеть статую Гончей с красным пятном на голове. — Дура. Это всего лишь глупые воспоминания. Что с Зореваром? Его не задело?

— Я успел переместить его в безопасное место. Как чувствовал, — Кристар с беспокойством посмотрел на бледного, как полотно, Люфира.

— Проверь лучше его, а то такими темпами моя с ним мировая плохо кончится, — Оника обвела взглядом оледеневших Потусторонних. — Похоже, здесь мы закончили.

Кристар понимающе кивнул и оставил сестру с Люфиром наедине.

— Извини, я не все успела тебе рассказать, — слабым голосом произнесла она, чувствуя, как холод собирается в ледяную иглу бередящую сердце.

* * *

Аромат кабаньей ноги, смешавшийся с теплом костра, разлился по убежищу, тревожа голодные животы. Умостившись на боку, Фьорд не сводил взгляда с Зоревара, подпершего спиной земляную стену.

— Лучше бы спал. У вас есть на отдых пару часов, пока мясо будет готово.

— А сам-то?

— Я — церковник, забыл? Для меня ежедневный сон скорее баловство, чем необходимость. Тем более, должен же кто-то следить, чтобы обед не превратился в угли.

— Дело твое.