Эффект бабочки в СССР

— У меня папы нету, — сказал я. — А де Тревиль не от кардинала грамоту получил, а от д'Артаньяна старшего — рекомендательное письмо. Если мне память не изменяет.

Странный это был особист. Неправильный какой-то.

— Ладно, — сказал он. — Черт с ним, с де Тревилем. Будем звонить в Ташкент и решать, что с тобой делать.

Пока Валиев звонил в Ташкент, я тупел и потел, пытаясь не вырубиться прямо здесь, в кабинете. За окном носились военные, грохотала техника, взлетел тот самый Ан-12, на котором я добрался в это замечательное место.

— А куда они? — спросил я майора, который на некоторое время перестал орать в трубку.

— В Кабул! — сказал он. — Куда ж еще?

Я сидел в ступоре. Это что — я просто мог лететь дальше с ними? Нет, дышать килькой — удовольствие малоприятное, но торчать в Термезе — тоже радость ниже среднего! До особиста, видимо, это дошло спустя секунду, потому что он ляпнул трубкой по аппарату и сказал:

— ...ять! — а потом вдруг заржал в голос. — Во избежание перепута!

— Какого еще перепута? — удивился я.

— Да служил я под Тюменью, в одной части... Ну, не важно. Там в общем в столовой была вешалка, куда личный состав бушлаты вешал, перед обедом. Ну, и красными буквами через трафарет нанесли надпись над этой самой вешалкой: "Во избежание перепута вешайте одежду строго по номерам!" А какой-то умник дописал сверху от руки — "И спи*да!"

Я фыркнул. Во избежание перепута, значит?

Отсмеявшись, майор Валиев снова взялся звонить. Спустя минут двадцать он утер пот со лба и сказал:

— Поедете на попутках.

— Как это? — удивился я.

— Ну, скоро будет колонна в Мазари-Шариф, с ней и поедете, — он, наверное, подумал, что я испугался и поторопился успокоить меня: — Погранцы из 117-го отряда сопроводят, в порядке всё будет. Мне тут уже просверлили мозг, чтобы я нашел вам провожатых... Поговорю с Давыдовым, может кого-то и найдет.

В голове скрипели воспоминания о будущем. 117-й отряд — это который Московский? Мазари-Шариф — это где Голубая Мечеть и могила калифа Али? А что, это даже интересно! Всяко лучше, чем торчать в четырех стенах в Кабуле и ждать отмашки — когда разрешат выйти в поле пообщаться с бойцами, посмотреть на местных... Опасно? Не без того. Но знал же, куда ехал! Хотел гонзо-журналистики? Кушай, Герман Викторович, не обляпайся!

— Так... Пойдем, я тебе еще кое-чего подарю, — очевидно, принял какое-то решение Валиев.

Этот странный особист встал из-за стола, отдал мне документы и, напялив фуражку, повел меня за собой по коридору, поминутно останавливаясь, чтобы поздороваться с сослуживцами. Наконец он остановился у железной двери, достал из кармана чудовищного вида ключ, вставил его в замочную скважину и с хрустом провернул.

На металлических, местами тронутых ржавчиной стеллажах тут стояли огромные картонные коробки, деревянные ящики и бумажные свертки. Майор приставил табуретку и полез на самый верх.

— Вот, держи, — сказал он. — Это из неучтенки. Если что — нашел на обочине. Мне надо, чтобы ты до Мазари-Шарифа целый добрался, так что бери и не спорь!

Это был бронежилет. Я понятия не имею, когда бронежилеты появились в Советской армии, но вроде как до массового их применения было еще далеко! Увесистая такая кираса цвета хаки, килограмм пять, не меньше...

— От жары не подохну? — уточнил я.

— Лучше пропотеть, чем осколок схватить. Бери — и точка! Пойдем, отведу тебя в столовку, поешь — а я пока с Давыдовым определюсь, кого он тебе в ангелы-хранители назначит...

В столовой кормили рассольником, картофельным пюре и котлетками — теми самыми, в которых сухарей было больше, чем мяса. Но после многочасового перелета, несмотря на исстрадавшийся желудок, я сожрал всё это влёт, проглотил и стакан компота с сухофруктами и дожевывал кусочек черного хлеба, когда снова появился майор Валеев:

— Пойдем! Нашлись тебе ангелы-хранители, да такие, что самому завидно!

* * *

— Старшина Гумар! Старшина Даликатный! — представил майор мне двух подтянутых молодых служивых.

Пограничники! "А на плечах! У нас! Зеленые погоны..." К пограничникам я всегда испытывал определенный пиетет, отец мой (не Геры) служил в погранвойсках, да к тому же еще и старшиной погранзаставы, так что глядел на них я изначально с симпатией. А еще и фамилии...

— Белозор, Гера. Журналист, "Комсомольская правда", — я протянул руку для приветствия.

Погранцы переглянулись и руку мою пожимать не стали. Гумар — высокий, светловолосый, носатый, голубоглазый, с хитроватым лицом, проговорил:

— Извините, а журналисты — они не в Кабуле в основном, ну там при штабе, где пригожие связистки и героические генералы...

— Так это, хлопцы... — развел руками я. — Меня должны были тудой, через Ташкент, а десантура меня перепутала с каким-то метеорологом и теперь мне нужно сюдой добираться, через ваш Термез. Короче, хорошие поехали к хорошим, а я — к вам!

Они мигом считали вот это "хлопцы", "тудой" и "сюдой" и их лица потеплели. Даликатный — чуть покоренастее, с носом картошкой, но такой же соломенноголовый и синеглазый, удивленно поднял бровь:

— А мы думали, ты минчук, а ты...

— А я сапраудны полешук! Из Дубровицы!

— А-а-а-а, Микола, твой земляк! — улыбнулся Гумар. — Наш Микола — из Вышемира. А я — из Копаткевич!

— Говорят, рай в древние времена располагался именно там? — усмехнулся в ответ я. — Где-то на берегах рек Оресса и Птичь?

— Это совершенно точно известно! — улыбка Гумара стала широкой и искренней. — Меня Михась зовут, Миша!

И наконец пожал мне руку, Даликатный — тоже.

— Ну, всё, товарищи старшины, оставляю вам этого журналиста и даю ЦУ: доставить в Мазари-Шариф в целости и сохранности, довести до комендатуры и убедиться, что никто его не перепутает. И не спи...

Ржали все вместе. Видимо, эта шутка в Термезе среди военных была в ходу.

Для справки — "гумар" по-белорусски это ни что иное как "юмор". А "даликатны" — это деликатный и есть. Вполне себе такие фамилии, говорящие. Не более странные, чем целых два пограничных старшины-сверхсрочника в одном месте, и, тем более — гораздо менее странные, чем перепутанные метеоролог и журналист и веселящийся в полузнакомой компании особист.

Вообще — начиная с того самого момента, как Старовойтов сделал мне это предложение с командировкой, странностей было, пожалуй, чрезмерно много. Даже на мой, попаданческий, взгляд.