Эффект наблюдателя

– Молодой человек, не стоит мешать нашим сотрудникам подсматривать за галактическими цивилизациями.

Все оглянулись. Перед ними стоял пожилой и совершенно седой мужчина, с солидным животиком, не позволявшем застегнуть пиджак и поднимающим низ галстука из вертикального положения в горизонтальное.

– Я так понимаю, – продолжал он, – что вы и есть наши отважные первооткрыватели тайн времени. Очень рад знакомству. Разрешите представиться: Иван Леонтьевич Илларионов. Рад буду поработать вместе с вами над проектом. Но где же наши главные герои дня – Павел Павлович и Виктор Николаевич? Почему я их не вижу? Куда они спрятались?

– Да здесь мы, Иван Леонтич! – улыбаясь, вышел ему на встречу Сергеев и протянул руку. – Здравствуй дорогой! У нас тут, как раз новая идея возникла. Вот и отошли в сторонку, чтобы чуть её обмозговать.

– Приветствую Вас, профессор, – поздоровался с ним за руку Палыч. – Прошу нас извинить, но Вы же знаете, что такое творческий процесс в науке. Моменты просветления надо ловить, пока мысль не ушла. Если Вас не затруднит, проведите небольшую экскурсию для нашей группы, пока мы с Виктором обсудим одну идею.

– Что ж, охотно, – кивнул Илларионов. – К тому же к нам тут только что прибыли иностранные гости – атташе посольства США, с сыном. Они тоже просили о персональной экскурсии. Мальчик очень увлекается астрономией и изучает русский язык. Вот я вас с ними в одну группу и объединю.

Ромка с Саней переглянулись и молча уставились на иностранцев. Наконец-то они увидят таинственного преследователя из серебристого «Форда».

Илларионов подозвал жестом отца с сыном-подростком, и, к своему удивлению, Ромка сразу же узнал в парнишке того таинственного субъекта, который фотографировал их машины под Армавиром. Роман незаметно подошёл к Чернову – единственному, кроме него, члену группы, который знал о том инциденте, и тихо спросил:

– Что будем делать?

– Пока ничего, – так же тихо и стараясь не привлекать внимание, ответил уфолог. – Это же ребёнок. Может он просто дурачился, и мы зря волнуемся. Узнают профессора – будет паника, а уж если Саня с Костей прознают, мигом шашками всех зарубают! Будет море крови и международный скандал. Зачем нам это?

– А если он не дурачился, а папино задание выполнял? – прошептал ему на ухо Ромка.

– В любом случае, пока молчим и очень внимательно наблюдаем, – прошептал в ответ Чернов и приложил палец к губам.

– Прошу вас, друзья! – жестом пригласил гостей профессор Илларионов. – Подойдите ближе, чтобы всем было хорошо слышно. Я немного расскажу об обсерватории и отвечу на ваши вопросы.

Члены группы и атташе с сыном выстроились в кольцо вокруг учёного, и он поведал краткую историю телескопа, попутно выделяя лазерной указкой описываемые объекты на карте звёздного неба и графическом изображении телескопа, висящем на стене.

– Вы находитесь, – начал Илларионов, – в астрофизической обсерватории БТА – Большого телескопа азимутального, с диаметром главного зеркала 6 метров, который на момент введения в эксплуатацию в 1975 году, был крупнейшим телескопом планеты и оставался крупнейшим в мире телескопом с монолитным зеркалом вплоть до введения в строй в 1998 году телескопа в Чили. Но, не смотря на то, что наш телескоп уступил мировое первенство чилийскому, он до сих пор остаётся крупнейшим телескопом подобного класса в Европе и, вместе с расположенным неподалёку радиотелескопом РАТАН – 600, занесён в Книгу Рекордов Гиннесса, как единственный в мире комплекс из двух гигантских телескопов, расположенных в непосредственной близости друг от друга, что позволяет все исследования проводить на оптическом и радио телескопах практически одновременно, чем наши уважаемые коллеги из Москвы планируют воспользоваться в ходе предстоящих экспериментов, – и учёный, с улыбкой, посмотрел в сторону членов экспедиции.

– А что это за эксперименты? – с лёгким акцентом спросил сын американского советника.

– Об этом Вы, молодой человек, сможете расспросить наших коллег позже, – жестом остановил его астрофизик и продолжил:

– История БТА началась 25 марта 1960 года, когда было принято постановление о создании комплекса с телескопом-рефлектором для проекта под названием «Исследование структуры, физической природы и эволюции внегалактических объектов, детальное изучение физических характеристик и химического состава нестационарных и магнитных звезд». Размер телескопа 75 метров, из них 25 метров находятся под землёй, вращается он на 360 градусов в обе стороны. Запускающее устройство организовано таким способом, что достаточно приложить усилие в 5 килограмм, чтобы запустить всю эту 900-тонную махину. В случае необходимости, например, от непогоды, поверхность зеркала закрывает забрало в куполе, которое раздвигается на 11 метров.

И, хотя современная астрофизика шагнула за пределы нашей планеты, БТА более чем востребован. Выведенный на орбиту Земли космический телескоп «Хаббл» делает прекрасные снимки космических объектов, но он настолько дорог, что его строительство и последующая эксплуатация обходится в сумму, на которую можно было бы построить и содержать не менее десятка телескопов, подобных нашему, меж тем, как в точности наведения и качестве получаемых им и БТА снимков принципиальной разницы нет.

Преимущество орбитального телескопа ощутимо лишь в рентгеновском диапазоне волн, недоступном для земных телескопов в силу непрозрачности земной атмосферы для данных спектральных областей. В видимой же, электромагнитной части спектра оптическое зеркало собирает в миллион раз больше света, чем человеческий глаз, позволяя обнаруживать и изучать предельно слабые и далёкие объекты Вселенной, что позволяет определять химический состав вещества далёкой звезды, её массу, скорость движения и ряд иных параметров. А теперь я приглашаю всех пройти за мной.

И он, поманив жестом собравшихся, повел группу во в тёмные внутренние помещения, с мрачными лестницами, многочисленными чёрными железными дверями, комнатами, наполненными таинственными приборами и пультами, выполненными в дизайнерском стиле, характерном для начала 70-х годов. Подойдя вплотную к гигантской конструкции космического ока, астрофизик остановился и продолжил:

– Многие из вас, наверное, представляли себе астрономов такими, какими их обычно показывают в кино: лохматый, бородатый, сумасшедший, в колпаке со звёздами на голове, который ночами сидит и пристально смотрит в большую подзорную трубу. Увы, должен вас разочаровать: мы не настолько эффектно выглядим, огромного увеличительного стекла на конце телескопа в верхней части телескопа вы тоже не увидите, так как там расположен металлический люк, а зеркало телескопа, так же как и рабочее место астронома – «стакан», находится в самой широкой его части, но доже там современные астрономы давно не сидят, а анализируют данные, поступающие от находящихся в нем датчиков, в другом, более удобном помещении. В своё время, я отсидел в тесной и душной кабинке «стакана» целых 13 лет, как в камере тюрьмы, и двигала мною только сумасшедшая любовь к звёздам, но теперь я порчу глаза, не всматриваясь в око, а часами глядя на монитор компьютера.

– Ой, не ты один, Иван Леонтич! – со вздохом громко сказал приближающийся в сопровождении Палыча, Сергеев, – Посмотри на стёкла моих очков: из них скоро уже новый телескоп смастерить можно будет.

– О! Вы, наконец, к нам присоединились! – поприветствовал вновь прибывших астроном, – Как раз во время! Я собирался рассказать о нашем новом открытии, которое, наверняка, вас заинтересует.

– Что же это? – поинтересовался Палыч.

– Недавно, – продолжил астрофизик, – здесь, на БТА нами была обнаружена звезда чрезвычайно редкого типа – яркая голубая переменная. Это самые яркие и горячие звезды во Вселенной, их масса достигает почти максимально возможного теоретического предельного значения. Обнаруженную звезду мы назвали MN112, ее спектр очень схож со спектром другой звезды из группы Лебедя, которая около 400 лет назад была одной из самых ярких звезд на небе. Из-за огромной массы и чрезвычайной яркости время жизни ярких голубых переменных очень мало и не превышает нескольких миллионов лет. Мы полагаем, что такие звёзды находятся на одной из последних стадий своего жизненного цикла перед превращением в сверхновую, когда они сбрасывают свои водородные оболочки.

– Вы хотите сказать, – подал голос американец, – что открыли сверхновую?

– Пока нет, – ответил учёный, – но она очень скоро станет сверхновой.

– Когда? – с энтузиазмом воскликну подросток.

– Кто знает? – пожал плечами астроном, – может быть через сто лет, может через десять тысяч лет, а может и сегодня…

– Иван Леонтич, – серьёзно спросил его Дмитриев, – я правильно понял, что именно этот объект Вы собирались предложить для нашего эксперимента?

– Совершенно верно, – подтвердил астроном.

– Что же, – почесал подбородок Палыч, – это довольно перспективно… А что говорят ребята из обсерватории нейтрино?

– Они пару дней ещё сильно заняты, – ответил Илларионов, – а потом готовы присоединиться к нам. Зато у нас будет время хорошо подготовиться.

– Простите, – вновь влез в разговор американец, – о каких экспериментах идёт речь? Мы с сыном тоже хотели бы поучаствовать. Это же так интересно!

Дмитриев напрягся, нервно закусил губу и, после недолгой паузы ответил холодно, но подчёркнуто вежливо: