Эффект зеркала

Нет, Айя даже не поворачивалась! А ведь он согласился приютить хонорика! Полукрысу, полукошку… Зверюшку, которая, судя по информации из Интернета, грызет все, что видит, и невыразимо воняет. И все ради чего? Ради любопытства. Словно вернулся в детство: нашел непонятную штуковину вроде презерватива в песочнице – чур мое! Нашел девицу, которая видит чужих жертв, – чур моя! Хотя Бог свидетель, проблем от начальства от нее может быть столько же, сколько и с презервативом – от мамы с папой.

Горовой припарковался на любимом месте прямо напротив подъезда. Жильцы старались не занимать этот карман, все знали, кто туда ставит машину. И это не имело ничего общего с уважением к доблестным блюстителям закона. Просто каждый, кто хоть раз пытался поспорить с Олегом, знал: избежал встречи с майором – получил еще пять минут жизни. Даже сейчас, в семь часов вечера, когда весь двор был плотно заставлен машинами простых тружеников, вернувшихся с работы, коронное место Горового дожидалось хозяина.

 – Бери своего капитана, приехали, – сообщил Олег гостье, и снова в полнейшем молчании, достойном праведного отшельника, она вылезла и взяла клетку и рюкзак с заднего сиденья.

Любой другой даме он по-джентльменски предложил бы помощь, но с Крюковой достаточно было и того, что он привел ее к себе домой. Неприятное чувство, что-то среднее между изжогой и привкусом хозяйственного мыла, не покидало его до сих пор.

И вроде все шло неплохо: Калинин был рад, что может сообщить прессе что-то новенькое, четвертый труп только прибавил ситуации остроты. Одно дело – Алиева бы просто так нашли. Другое – задержали в аэропорту фактически по горячим следам. СМИ любят смаковать такое. А то, что подозреваемый не признался… Ну а кто бы на его месте признался? Словом, полковник был готов почивать на лаврах, с Горового он временно слез, и все бы ничего… Но какую бы неприязнь Алиев ни внушал Олегу, майор ему отчего-то верил. Да, у мужика не было алиби. Но ведь и прямых доказательств не было! И Горовой попытался очистить совесть с помощью Айи. Вот только она не помогла.

Он шел к ней за спасительным вердиктом. Еще неделю назад не знал о ее существовании – а теперь хотел показать ей подозреваемого, будто она была одним из штатных экспертов-криминалистов. Если бы только она сказала, что видит в зрачках Алиева хоть одну мертвую старушку, ему уже стало бы легче. А вместо помощи он получил ноги Крюковой, свисающие с потолка.

Сколько он ее снимал? Несколько секунд! Совсем недолго она была прижата к нему всем телом, и этого несчастного отрезка времени хватило, чтобы вся его спокойная и налаженная жизнь полетела под откос. И из-за кого? Из-за девчонки, которая лепит жвачки под стол?

Черт бы тебя подрал, Горовой! Именно сейчас?! Конечно, он разозлился. Что уж там, как с цепи сорвался! Но никакие увещевания, ругательства и размышления о дихотомии мужского и женского не помогали запустить кровь в обратном направлении. Не смог себя вовремя взять в руки, рявкнул на Крюкову, чтобы она не вздумала приближаться. Идея тащить ее домой теперь выглядела совсем тухлой, да еще и накануне выходных… Двое суток наедине в замкнутом пространстве… И почему на каждую попытку придумать вариант получше, гаденький внутренний бесенок так злорадно хихикал?

Они поднялись на шестой этаж, Олег отпер все три замка и галантно распахнул перед гостьей дверь, о чем в ту же секунду пожалел. Айя вошла в уличной обуви так спокойно, будто на ней уже были бахилы в три слоя. И не остановилась на коврике, нет! Прошагала в самый центр прихожей, поставила клетку на новый светлый ламинат и принялась не торопясь раздеваться. Перчатки. Шарф. Шапку. Куртку. Кофту! И только потом вспомнила про ботинки. Удивительно, что вообще вспомнила, а не прямо в них решила улечься в постель.

– Где моя комната? – она выпятила подбородок, и будь у Олега две комнаты, Айя наверняка бы не преминула хлопнуть дверью.

Горовой стиснул челюсти так, что вставь ему кто-нибудь перед этим в рот штангу, на металле точно остались бы глубокие отметины зубов. Нет, меньше всего майора заботили нежные чувства этой нахалки. Но он отлично понимал: отчитай он ее сейчас, как она того заслуживает, и девчонка ни за что не расскажет о своем видении. А вдруг там единственная зацепка? Ключ к разгадке? Подтверждение невиновности?..

 – Это однокомнатная квартира, – как можно спокойнее произнес Олег.

 – Прекрасно. Значит, я должна спать в коридоре?

Ничего, что я тебе лебедя из полотенец не сложил и не украсил мятной шоколадкой? А ванной ты сможешь пользоваться, если туда не насыпать предварительно лепестков? А без шведского стола?..

 – Был у меня один знакомый, – задумчиво сказала Айя. – Смотрел вот точно так же, как ты.

 – И что?

 – Внутричерепное давление у него было, вот что. Ты бы проверился… – она хмыкнула, перекинула рюкзак через плечо и подняла клетку. – Ладно, пойду переоденусь, вытяну ноги.

 – Стой! – не сдержался Олег. – Сначала – мыть руки. Для рук – синее полотенце.

 – Удивительно, что не для каждого пальца!

И она, игнорируя его слова, прошла в комнату.

 – Чур диван мой! – донесся до него звонкий голос.

Звук льющейся воды обычно успокаивал майора. Сегодня ему пришлось провести у раковины минут пять, чтобы вулкан внутри немного остыл и перестал выбрасывать струи горячего воздуха из ушей. Однако стоило Олегу войти в комнату, пол снова закачался под ногами.

Клетка с хонориком стояла на журнальном столике. Прямо поверх подставок для посуды и бумаг, забытых позавчера. Клетка, которую Крюкова таскала по вокзалам и переходам. Олег не принадлежал к числу тех, кто боится микробов и все поверхности проверяет ватной палочкой. Но московское метро?! Господь всемогущий! На долю мгновения Горовому показалось, что это не клетка с хонориком, а заправский бомж свернулся клубочком на столе, куда Олег обычно ставил кружку кофе, блюдце с миндальными печеньями… Придется вызывать «чистильщиков», которые обычно убираются на месте убийства.

Пока он не сводил глаз с клетки, Крюкова в одних только джинсах и бюстгальтере стояла, нагнувшись, и без зазрения совести копалась в своем рюкзаке, выбрасывая ненужные вещи прямо на пол. Не прошло и пяти минут, как она освоилась здесь, рассекает в полуголом виде и даже не берет его в расчет.

– Чего уставился? – спросила она, поправив повязку на плече, и Олег осознал, что уже какое-то время так и стоит, не шелохнувшись.

– Я же попросил: вымой руки! И клетке здесь не место. И это… Накинь что-нибудь.

 Она цокнула языком и глубоко вздохнула.

 – И как ты еще не помер от занудства? – протопала мимо него прямо по собственному белью, на ходу натягивая красно-белую футболку, от силы пару секунд пошумела водой в ванной и вернулась обратно, демонстративно тряхнув перед его лицом ладонями. – Дай отдохнуть, а?

 – Не припомню, чтобы ты сегодня много работала… – Олег с удивлением прочитал надпись на ее футболке. – Болеешь за «Спартак»?

 – Я болею за каждого, кто даст мне переночевать, пожрать и бесплатную футболку, – она хмыкнула. – Давай уже порошок, чувствую, ты не слезешь, пока мы с капитаном не будем сверкать, как новогодняя гирлянда.