Его сын

Ящериц нет.

Отпадает.

А это что такое?

Глаза, как приклееные, не могли оторваться от полки с непонятными фиговинами на ней.

Пирамидка.

Небольшая, навскидку - сантиметров десять-двенадцать в высоту. Черно-золотая. Кажущаяся странно тяжелой на вид. Металл и... камень? Вполне вероятно. Или часть поверхности зачернили. Странные символы, вызвавшие зуд в глазах.

Что-то заворочалось в памяти при ее виде. Что-то он такое когда-то видел... или читал? Читал. Это точно. И картинка была с чем-то похожим.

Воспоминания не спешили приходить, и Люк перевел взгляд на шар на подставке. Блестящий, серебристого цвета, словно не до конца разделенный на дольки апельсин и такого же размера. В верхней части лепестки гладкие, ниже - покрыты все теми же странными символами, от которых болят и слезятся глаза. Изнутри сияет алым светом, пульсирующим, словно он всключен и работает.

Ух ты... работает.

Интересно, а можно сделать что-то, что отключает-выключает Силу в определеном месте или на каком-то расстоянии?

Люк уже почти приготовился слезть и попытаться добраться до подозрительного шарика, как вдруг до него дошло. Он потрясенно замер, уставившись на пирамидку. Перед глазами пробегали строчки из той самой статьи о вселенной Звездных Войн, которую он когда-то прочитал, пытаясь хоть как-то разобраться в царящих там реалиях.

Ситхский голокрон.

Голокрон. Вот как это называется.

И там может быть чей-то дух. Или не дух? Слепок памяти или знания... в общем, что-то. Или кто-то. Тогда почему не вылезает наружу?

Мальчик неосознанно вжался в спинку дивана, прижимая к себе сумку. Все еще хуже, чем он думал. Ситхский голокрон. Значит... он покосился в сторону что-то напевающего под нос мужчины, чьи руки порхали над приборами. Не похож он на ситха. На наемника, это да. А на ситха... или это маскировка такая?

Корабль странно задрожал. Что такое? Они прилетели? Куда?

Люк едва не скулил от напряжения и накатывающей истерики. Неопределенность ситуации просто убивала.

Толчок, корабль вздрогнул, гул двигателей стих.

Они прилетели.

Громила встал, довольно потянулся, поиграв впечатляющими мускулами, после чего весело гаркнул.

– Подъем, парень! Мы прилетели! Добро пожаловать в твой новый дом!

– Новый?
– процедил Люк сквозь зубы, напружинившись.
– Меня и старый вполне устраивал! Верни, откуда взял!

Громила весело заржал, хлопая себя ладонями по ляжкам.

– Малец! Ну ты даешь! Вернуть!

Он еще раз хохотнул и неожиданно посмотрел на Люка совершенно спокойными, холодными глазами.

– Нет. И это не обсуждается!

Когда тебя хватают за шкирку и тащат, как котенка, подмышкой, это очень неприятно и унизительно. Особенно, если противопоставить произволу нечего.

***

Вейдер сидел в медитационной камере, которую только что закончили ремонтировать, обдумывая рассказанное Мастером.

Банальный маячок... метка, которая только и может, что сигнализировать, жив отмеченный или нет. Поставленная за год до всех этих трагичных событий, практически выдохшаяся... одна из многих, поставленных тогда еще канцлером на своих соперников и союзников. Так, на всякий случай...

"Истец" висел на орбите, нервируя облеченных властью обитателей Татуина.

Расследование шло полным ходом, разведчики превосходно знали свое дело, перелопачивая скудную информацию и тщательно исследуя оставшиеся после похищения следы. Пока что, данные поступали неутешительные, но Вейдер держал себя в руках, не срывая свои злость и нетерпение на подчиненных. Этому очень способствовала фотография сына, зависшая в настоящий момент перед ним на уровне лица.

Шлем Вейдер снял, рассматривая изображение собственными глазами, не сквозь визоры маски.

Малыш улыбался, счастливо и беззаботно, как улыбаться могут только совсем маленькие дети и влюбленные, напоминая Вейдеру о прошлом. Неужели он тоже мог так улыбаться когда-то? Даже не верится...

В детстве он не был настолько счастлив, позднее... тоже. Только когда понял, что его чувства к Падме не безответны... и тогда, когда узнал, что она беременна, что через какое-то время их станет трое.

Да, тогда он тоже так улыбался...

Неожиданно запищал коммуникатор и Вейдер, не глядя, ткнул пальцем в кнопку.

– Слушаю.

– Милорд. Найдены опекуны разыскиваемого: Оуэн Ларс и Беру Ларс. Они доставлены на борт.

– Проводите их в мои покои...
– механические пальцы в перчатке осторожно взяли рамку за уголок.
– Вежливо.

– Слушаюсь, милорд!

Мальчик на изображении был действительно счастлив, Вейдер ощущал это всеми доступными ему чувствами. Значит... он будет снисходителен.

***

Оуэн молча разглядывал огромный кабинет, морально готовясь к предстоящему ужасу. То, что это будет именно ужас, мужчина был уверен на все "сто", и для осознания этой уверенности совсем не надо было быть одаренным.

Вспоминая характер Энакина, Ларс поежился. Он и раньше, судя по всему, был не мед, а уж сейчас и подавно, Оуэн даром что жил на Татуине, новостями интересовался. Особенно в последнее время.

За прошедшие с момента побега с фермы сутки он успел наслушаться разных интересных подробностей, касающихся Главнокомандующего, на Беру они тоже произвели огромное впечатление. Так что, будет... весело. Остается только вести себя так, как посоветовал Люк. Не хочется огорчать мальчика своими похоронами, он от этого в восторге не будет.