Его сын

– И что это?

– Все будут видеть костюм, а не тебя. И если ты его снимешь и наденешь обычную одежду...

– Меня никто не узнает, - довольно протянул ситх.

– Именно. Так что, думай над дизайном. Пусть выглядит пострашнее, чтобы враги с перепугу писались. Ты Лорд Ситхов или как? Тебе по статусу положено! А если задолбает, снимай шлем и натягивай на голову капюшон. Команда помрет от любопытства.

– Это точно, - констатировал Вейдер, вспоминая сплетников на его корабле. Вся команда, без исключения!

***

В последнее время Главкому все больше казалось, что он не летит на флагмане эскадры, а путешествует с передвижным сумасшедшим домом. Команда как впала в шоковое состояние сразу после его появления на "Истце", так и продолжала в нем пребывать, отказываясь выходить из этого состояния напрочь.

Казалось бы, ну что тут такого? Ну не сипит он, как вышедший из строя воздуходув, так что? Но нет, это изменение в привычной картине стало хитом дня! И не одного. Офицеры и солдаты, все без устали чесали языками, обсуждая животрепещущую тему и, словно этого было мало, Люк добавлял подробностей в генерируемые распоясавшимся воображением людей теории. А на строгий вопрос ситха, зачем ему все это, счастливое дитя подробно пояснило, что у него практика по управлению замкнутыми обществами под руководством Учителя Акаади.

Проще говоря, учится внедрять нужные слухи и мысли, интриган малолетний.

Единственное, что удерживало Вейдера от мысли наказать ребенка (хотя это вопрос - как можно наказать такого вот?) или как-то ограничить его деятельность, так это то соображение, что обидившийся сын запросто может шепнуть в оттопыренные уши вояк что-то... нехорошее. И ему же будет хуже.

И почему у него нет таких талантов? Впору поразмышлять о наследственности... и причинах ее проявления через раз.

***

Люк отрывался на полную катушку. Он был везде. На мостике, в коридорах, в ангарах и машинном отделении, на орудийных палубах. Шастал по разрушителю он не просто так, а с пользой. Как для Вейдера, так и для себя, любимого.

Папе он тщательно поправлял репутацию, а себе - создавал. Слово здесь, слово там... информация правит миром.

– Господин Люк, - не выдержавшие неизвестности офицеры опять отправили на разведку боем Пиетта, оценив его таланты в этой области, а также отметив то внимание, с которым к нему относился ребенок. Обследующий кабину СИДа-перехватчика мальчик тут же поднял светловолосую голову, уставившись на капитана.

– Скажите, - Фиермус для приличия немного помялся, внутренне сгорая от нетерпения, - как здоровье милорда?

– Спасибо, что спросили, - улыбнулся Люк.
– Сейчас уже лучше, чем раньше. Он начинает выздоравливать.

Греющие уши офицеры, изображающие броуновское движение вокруг техники, тут же переглянулись. Пиетт откашлялся, подаваясь вперед.

– Лучше?

– Да, теперь респиратор ему будет не нужен. А там, и остальное поправлю.

– Гхм!
– озадачился капитан. Люк снова нырнул в кабину. Привычно сопровождающий его Уилл флегматично примостился рядом на крепком стуле, небрежно поигрывая ножом, входившим в стандартный набор вооружения штурмовиков. Пиетт покосился на здоровенную белоснежную фигуру и уж было решил снова продолжить разговор, но тут Люк вылез из кабины, спрыгивая на пол.

– Отец зовет.

Уилл распрямился, одним движением загнал нож в ножны, поправил бластер и направился к выходу, сопровождая подопечного.

– Как интересно, - почесал нос Пиетт, глядя вслед уходящим.
– Поправлю, значит.

***

Шаак Ти напряженно размышляла, бездумно глядя в стену. Разработанная совместными усилиями Йоды и Кеноби операция по захвату Люка входила в первую фазу. Подготовка уже прошла, все ключевые фигуры заняли свои места, информация поступала самая обнадеживающая, Сила словно подталкивала их в спины попутным ветром.

Но магистру было неспокойно. Тогрута за свою жизнь смогла получить немало самого разнообразного опыта, ей приходилось проходить испытание горем и радостью, бедами и благами. Сила не оставляла ее своей милостью, раскрывая перед упорной Шаак тайны и загадки, ей приходилось сражаться за свою жизнь и быть на грани.

И сейчас мудрая тогрута чувствовала то, что страшнее горя и бед.

Сомнения.

Страшнее сомнений нет ничего. Когда ты сомневаешься, ты сеешь в своей душе и разуме семена Тьмы, которые рано или поздно дадут всходы, и кто знает, какими они будут? И какие плоды дадут? Видения, полученные под сенью Темного дерева упали на плодородную почву. И раньше у нее возникали мысли, что не все так однозначно, как выглядит на первый, да и на второй взгляд, но видения... они только добавили поводов для раздумий.

Шаак вспомнила лицо маленького Люка и вздрогнула. Ласковые глаза прирожденного убийцы. Вот, кто он... сейчас она видит это ясно, как никогда. И если предположения, хотя, какие предположения, уверенность Кеноби правдива, и дитя Вейдера, дитя Избранного, это воплощенная Воля Силы... кто знает, что он им принесет?

Ведь Сила непостижима и непредсказуема, бессмысленно загонять ее в рамки и толковать отпределенным образом.

– Кого же ты породил, Падший?

Йода отринул свое созерцание и отошел от коанов**, щедро изливаемых на учеников, выбрав, впервые за века, действие. Кеноби, это орудие Силы, прилагает все свои таланты и умения, идя к выбранной цели невзирая ни на что. Мастер Авелл и Луминара, они также горят желанием заполучить к себе это дитя. А она...

Тогрута покачала головой, начиная мерный отсчет вдохов и выдохов.

Она испытывает сомнения. И это страшнее всего.

Не совершают ли они ошибку? И правильно ли поступает она?

Сомнения, словно кислотный дождь, подтачивали ее волю.

***

Пока Вейдер с упоением гонял обнаглевших пиратов, вразумлял внезапно возжаждавших самостоятельности представителей отдельных планет и целых систем, и железной рукой насаждал порядок, Акаади честно исполнял свой долг Учителя, впихивая в голову ученика то, что дороже сокровищ и ценнее жизни. Знания.