Эхо-парк

Долгое молчание. Неожиданно из темноты тихо прозвучало:

–  Я больше не Роберт Фоксуорт.

–  Понимаю.

–  Я ненавидел то место. Я их всех там ненавидел!

–  Это заведение закрыли пару лет назад. После того как там умер ребенок.

–  Да гори они огнем со своей конторой! Как вы раскопали Роберта Саксона?

Босх почувствовал, что в разговоре начинает выстраиваться ритм. Он подхватил ключ, брошенный ему Уэйтсом, который упоминал о Роберте Фоксуорте как о ком-то постороннем. Ведь теперь он был Рейнардом Уэйтсом.

–  Это не так уж сложно, - ответил Босх.
– Мы вычислили через Фицпатрика. Разыскали в его бумагах одну квитанцию, и в ней совпала дата рождения. Что за семейный медальон ты ему заложил?

–  Медальон Розмари. Единственное, что ему от нее осталось. Он был вынужден заложить его, а когда вернулся выкупить, оказалось, что эта свинья Фицпатрик уже продал его.

Босх кивнул. Он сумел выманить Уэйтса на беседу, но времени в обрез. Он решил круто сменить тему.

–  Рейнард, расскажи мне о той подставе. Об Оливасе и О'Ши.

Молчание. Босх опять сделал попытку:

–  Ведь они использовали тебя. O'Ши использовал тебя, а теперь выйдет сухим из воды. Неужели тебе это нужно? Ты погибнешь здесь, в этой дыре, а он преспокойно унесет ноги?

Босх положил фонарик на пол, чтобы вытереть пот с глаз.

–  Я не могу выдать тебе О'Ши или Оливаса, - произнес из темноты Уэйтс.

Босх не понял. Чего-то он не улавливал. Неужели постоянно ошибался?

–  Ты убил Мари Жесто?

Долгое молчание.

–  Нет, не я, - наконец вымолвил Уэйтс.

–  Тогда каким образом это было подстроено? Откуда ты мог знать, где…

–  Сам раскинь мозгами, Босх. Они не дураки. Они не стали бы контачить со мной напрямую.

Босх кивнул. Он сообразил.

–  Морис Свон, - сказал он.
– Он являлся посредником при сделке. Расскажи мне об этом.

–  Что рассказывать? Все было подстроено, парень. Он сказал, все это затевается для того, чтобы ты поверил. Ты допекаешь кого не следует, и тебя надо переубедить.

–  Кого именно я допекаю?

–  Этого он не объяснил.

–  Морис Свон?

–  Да, но тебе это без пользы. Его ты тоже не прищучишь. Это разговоры между адвокатом и клиентом, конфиденциальная информация, не подлежащая разглашению. Ты не имеешь права касаться ее. Даже если и попытаешься, все равно получится мое слово против его. Ничего тебе это не даст, и ты знаешь.

Да, Босх знал. Адвокат Морис Свон был крепким орешком, а кроме того, уважаемым членом адвокатской коллегии. Да еще и телезвездой вдобавок - любимым героем телепрограмм на тему закона. Нет возможности открыть на него охоту, имея в активе лишь слова его подзащитного, тем более маньяка и серийного убийцы. Ловкий ход О'Ши и Оливаса - использовать в качестве посредника Мориса.

–  Наплевать, - усмехнулся Босх.
– Я хочу знать, как было дело. Расскажи.

–  Свон вышел на них с предложением судебной сделки. То есть я помогаю им закрыть висяки, а они взамен оставляют мне жизнь. Он сделал это без моего ведома. Если бы он спросил меня, я бы сказал: «Не парьтесь». По мне, лучше укол, чем сорок лет в камере. Тебе это легче понять, Босх. Ты из тех, кто считает справедливым око за око, зуб за зуб. Мне это в тебе нравится.

–  И что же произошло дальше?

–  Однажды вечером в тюрьме меня отвели в комнату для посещений, и там сидел Морис. Он сказал, что, мол, обсуждается одна сделка. Но она сработает лишь в том случае, если я добавлю к покупке бесплатный подарок. Возьму на себя дело, которого не совершал. Он объяснил, что назначат следственный эксперимент с выездом на местность и мне придется показать одному детективу, где закопан труп. Этого детектива надо обязательно убедить, а единственный способ это сделать - показать, где тело. Этим детективом был ты, Босх.

–  И ты ответил «да».

–  Когда он сказал, что будет выезд на местность, я ответил «да». Это единственное, из-за чего я согласился. Это был какой-то шанс. Я решил его не упускать.

–  И тебе дали понять, что сделка исходит от Оливаса и О'Ши?

–  А от кого еще она могла исходить?

–  А Морис Свон когда-нибудь называл их имена в связи с ней?

–  Он сказал, они хотят, чтобы я так поступил. Предложение исходит от них. Они не пойдут на сделку, если я не возьму на себя лишнее убийство. Либо я вбрасываю в игру Жесто и отвожу тебя к ее могиле, либо никакой мне сделки. Улавливаешь?

–  Да.

Босх почувствовал, что ему сделалось жарко от гнева. Он постарался притушить его на время, чтобы использовать в нужный момент. Но только не сейчас.

–  Откуда ты взял подробности, которые сообщил мне на допросе?

–  От Свона. А он получил все от них. Заявил, что у них есть записи старого расследования.

–  И он объяснил тебе, как отыскать труп в лесу?

–  Свон сказал, что там, в лесу, будут специальные пометки. Показал мне фотографии и растолковал, как проводить туда вас всех. Ничего сложного. Ночью, перед допросом, я все выучил.

Босх молчал, размышляя, до чего же легко он дал ввести себя в обман. Он так долго и так неистово хотел добиться правды, что его это ослепило.

–  А тебе-то какая корысть? Ты-то что выигрывал, Рейнард?

–  Что я выигрывал, с их точки зрения? Мою жизнь, парень. Они предлагали мне в обмен мою жизнь. Хочешь - бери, нет - пошел вон. Но, откровенно говоря, жизнь меня мало заботила. Когда Морис сказал, что будет следственный эксперимент в лесу, я понял: это мой шанс удрать… и еще разок навестить… свою лисью нору. Этого мне было довольно. На остальное мне наплевать. Мне было наплевать, если я погибну при попытке к бегству.

Босх старался прикинуть, что еще ему следует сделать или спросить. Он подумывай, не воспользоваться ли сотовым, позвонить окружному прокурору или судье и попросить Уэйтса сделать признание по телефону. Он снова положил фонарь на землю и полез в карман, но телефона там не было. Босх вспомнил, что выронил его, прыгая в фургон и прикрывая собой Рейчел, когда из гаража понеслись выстрелы.

–  Ты еще здесь, детектив?
– позвал Уэйтс.

–  Да. Что насчет Мари Жесто? Свон объяснил тебе, почему ты должен взять на себя вину за ее убийство?

Уэйтс рассмеялся:

–  Ему не требовалось это делать. Было и так ясно, что существует сговор. Тот, кто угробил Жесто, хотел сбить тебя со следа, чтобы ты от него отцепился.

–  А какие-нибудь фамилии назывались?

–  Нет, никаких фамилий.

Босх покачал головой. У него нет ничего ни на О'Ши, ни на Энтони Гарланда, ни на кого-либо еще Он бросил взгляд вдоль туннеля назад, в направлении гаража. Он ничего не увидел, но знал, что там сейчас должны находиться люди. Они нарочно заслонили пробивавшийся с того конца свет. Босх знал, что с минуты на минуту начнется.