Эксцессия

Внезапно он опять очутился в своем сне.

Кровать провалилась, леденяще-белая простыня разорвалась, сбросив его в бездонный бак, полный крови; он пролетел через него к свету, в пустыню, к железной дороге в песках, упал в открытый вагон одного из поездов и остался там лежать со сломанной ногой, среди трупной вони и стонов умирающих, зажатый между изувеченными телами, облепленными дерьмом, окруженными роем звенящих мух; его терзала отчаянная, неутолимая жажда.

Он умер в вагоне для перевозки скота после бесконечно долгой агонии. Ему мельком привиделся дом престарелых. Даже обезумев от боли и шока, он сообразил, что за срок, казавшийся в пыточном сне сутками, в спальне ничего не изменилось. Затем его снова вернуло в сон.

Он очнулся в ледниковой могиле, умирая от холода. Выстрел в голову не убил его, лишь парализовал. Предсмертная агония длилась вечно.

Ему снова привиделся дом престарелых, где солнечные лучи падали на балкон все под тем же углом. Он и не подозревал, что можно претерпеть такую сильную боль за столь короткое время, за всю свою жизнь, за сотню жизней. Он успел лишь напрячь тело и чуть сдвинуться на кровати.

Сон возобновился.

На этот раз он оказался в трюме корабля, сдавленный тысячами тел, окруженный вонью, грязью, криками и болью. Через два дня открылись кингстоны, и те, кто остался в живых, начали тонуть. Он был полумертв.

* * *

На следующее утро уборщица обнаружила старого коменданта, свернувшегося клубком у дверей спальни. У него разорвались оба сердца.

Директор дома престарелых, взглянув на лицо коменданта, обессиленно опустился на стул. Врач заверил, что смерть наступила быстро.

V

[узкий луч, M16.4, передано в 4.28.858.8893]:

ЭКК «Серая зона» -> всесистемник «Искреннее заблуждение»

Всё. Я уже в пути.

всесистемник «Искреннее заблуждение» -> ЭКК «Серая зона»

Ну наконец-то.

Были дела.

Опять копаешься в мозгах животных?

Нужно было кое-что разузнать. Установить истину.

По-моему, мозги животных – не самое подходящее место для поиска путей, ведущих к истине.

Животные, о которых идет речь, устроили одну из самых успешных и масштабных кампаний по уничтожению немалой части собственного вида и всех физических объектов, свидетельствующих о геноциде, так что особого выбора у меня не было.

Несомненно, твое упорство делает тебе честь.

Ух ты, спасибо. Наверное, поэтому другие корабли прозвали меня «Мозгодралом».

Вот-вот.

Ну что ж, желаю тебе успешно исполнить задание наших друзей.

Спасибо.

Рад доставить удовольствие.

(Конец лог-файла.)

VI

За ним тянулся шлейф оружия и оплавленных игральных фишек. Две тяжелые штурмовые винтовки стукнулись о звукоизолирующую обивку сразу за шлюзом, через миг туда же полетел плащ. Стволы сверкали в мягком свете, отражаемом блестящими деревянными панелями. Ртутные фишки в кармане кителя быстро расплавились – внутри модуля поддерживалась комфортная для человека температура. Он ощутил изменение, озадаченно остановился, заглянул в карманы, потом пожал плечами и вывернул карманы наизнанку. Ртуть скатилась на коврик. Он зевнул и пошел дальше. Странно, что модуль не поздоровался.

Винтовки, упав на ковер в вестибюле, тут же покрылись инеем. Он повесил китель на какую-то статую у входа и снова зевнул. В обиталище занимался рассвет. Самое время ложиться спать. Он подвернул голенища, стянул сапоги и отпихнул их в коридор, ведущий к бассейну.

В главной жилой зоне модуля он спустил бриджи до колен, сделал неловкий шаг, выругался, скрючившись, уперся о стену и начал их стаскивать, пытаясь не упасть.

В помещении кто-то был.

Он остановился и ошарашенно округлил глаза.

В самом удобном кресле восседал его любимый дядюшка.

Генар-Хофен заморгал и с трудом разогнулся.

– Это вы, дядя Тишлин? – Он прищурился, рассматривая видение, затем прислонился к старинному комоду и наконец избавился от бриджей.

Незваный гость – высокий, с копной седых волос и легкой усмешкой на суровом лице с крупными чертами – поднялся и одернул фрак.

– Нет, просто иллюзия, Бир, – проворчал голографический образ и, откинув голову, смерил племянника оценивающим взором. – Мальчик мой, ты им и вправду очень нужен.

Генар-Хофен почесал в затылке и что-то пробормотал, обращаясь к скафандру. Гелевое поле начало сворачиваться.

– Дядя, да объясни же, о чем речь! – Он вышел из гелевого поля и сделал глубокий вдох – не потому, что воздух модуля был свежее, а чтобы досадить скафандру.

Скафандр скатал себя в шар размером с голову и безмолвно уплыл заниматься самовосстановлением.

Голографический дядюшка медленно вздохнул и, скрестив руки на груди – эту позу Генар-Хофен помнил с детства, – веско произнес:

– Бир, ты должен похитить душу мертвой женщины.

Полуголый Генар-Хофен, ошеломленно моргая и раскачиваясь, долго молчал, а затем протянул:

– О-о…

2 Сторонняя разработка

I

Оп-па!.. С добрым утром. Быстро сканируем окружение, нет ли немедленной угрозы, но кажется… Гм… Парим в пространстве. Странно. Никого рядом. Любопытно. Обзор скверный. Ой-ой-ой, дурной знак. Да и хреново как-то. Чего-то не хватает… Часы почему-то отстают, с электроникой неполадки… Нужна полная проверка всех систем.

Ох, ну и дела!

* * *

Дрон дрейфовал в межзвездной тьме. Он был совсем один. До слез, до ужаса один. Ошеломленный внутренними разрушениями, он начал разгребать остатки того, что было его системами – энергетической, сенсорной и боевой. Дрон чувствовал себя очень странно. Он знал, кто он такой: Сисела Ифелеус 1/2, военный автономник типа D4 исследовательского корабля «Мир – залог изобилия» из клана Звездочетов Пятой флотилии эленчей-зететиков. К сожалению, в реальном времени его память начиналась с пробуждения здесь, в дохрелионе километров откуда бы то ни было; он, с выпотрошенным нутром, оказался посреди неизвестности. Что за бред?! Кто это сделал? Что с ним случилось? Где воспоминания? Где умослепок?

Он подозревал, что уже знает ответ. Умослепок функционировал на среднем из пяти ярусов его сознания – электронном.

Ниже находились атомомеханический комплекс и биохмический мозг. Теоретически доступ туда был открыт, на практике – заблокирован. Атомомеханический мозг не отвечал должным образом на системные сигналы, а биохимический превратился в месиво: либо дрон недавно предпринял отчаянный маневр, либо был бесцеремонно атакован. Он с радостью вышвырнул бы биомеханический модуль в космос, но воздержался: клеточное месиво, последний шанс на сохранение ментального субстрата, еще могло на что-то пригодиться.

Выше, там, где умослепок должен был функционировать, пара невообразимо широких каналов шла к фотонному ядру и дальше, к подлинной сердцевине ИИ. Оба канала были намертво заблокированы – образно выражаясь, утыканы предупреждающими знаками. Эквивалент сигнального индикатора у фотонной трубы извещал о том, что внутри наблюдается некая активность. ИИ либо сдох, либо пуст, либо просто отмалчивался.

Дрон еще раз проверил системы. Похоже, теперь он отвечал за весь комплекс, вернее, за его остатки. Его волновала судьба сенсорных и боевых модулей. Может быть, они не повреждены, а на самом деле функционируют нормально, под управлением одного или обоих высших ярусов сознания? Он покопался в программной начинке модулей. Нет, нормально работать они не в состоянии.